— Клевета! Черная клевета! — вскричал Ван-Конет. — Карты и бутылка вина… О, какой грех! Но мне завидуют, у меня много врагов.
— Георг, я люблю вас таким, какой вы есть. Пусть это две игры в карты и две бутылки вина. Дело в ваших друзьях. Но вы уже, наверно, распростились со всеми ними. Если хотите, мы будем играть с вами в карты. Я могу также составить компанию на половину бутылки вина, а остальное ваше.
Она рассмеялась и серьезно закончила:
— Друг мой, не сердитесь на меня, но я хочу, чтобы вы сжали мне локоть.
— Локоть? — удивился Ван-Конет.
— Да, вы так крепко, горячо сжали мне локоть один раз, когда помогали перепрыгнуть ручей.
Консуэло согнула руку, протянув локоть, а Ван-Конет вынужден был сжать его. Он сжал крепко, и Консуэло зажмурилась от удовольствия.
— Вот хороша такая крепкая любовь, — объяснила она. — Знаете ли вы, как я начала вас любить?
— Нет.
Прошло уже три часа, как Ван-Конет предоставил Сногдену улаживать мрачное дело. Его беспокойство росло. С трудом сидел он, угнетенно выслушивая речи девушки.