— Раз так тонко задумано с контрабандой, будьте уверены, — сказал Петвек,
— что этим Ван-Конеты не ограничатся. Сын боится вас, а его отец, высокородный Август Ван-Конет, сумел бы устроить вам долгое житье за решеткой. Это — сила. Поедете с нами в Покет, а там будет видно, что делать.
— В Покет? — сказал Давенант. — Ну что же! Мне почему-то это приятно. Я там давно не был. Очень давно. Да, это хорошо — Покет, — повторил он, на мгновение чувствуя себя слоняющимся у дома Футроза, а тут воспоминания, одно за другим, прошли в темноте ночи. Галеран, Элли, Роэна, старуха Губерман, Кишлот, бродяга отец… И в ветре возбуждения опасного дня они предстали теперь мирно, лишь оттенок тоски сопровождал их. «Меня, пожалуй, трудно узнать, — думал он. — Странно и хорошо: я буду в Покете. Хорошо, что так выходит само собой, без намерения».
— Богатое было у вас дело, — сказал Петвек. — Кто бы мог думать?.. Вы хотя сказали кому-нибудь?
— Да. Останется Фирс. Ему я могу верить.
— Жулик ваш Фирс, — ответил Петвек. — Не то чтобы он мне не нравился, но, когда он является в Латр, первым делом прохаживается на счет вас. Завистливая скотина.
— Я оставил ему сто фунтов, — сказал Давенант. — Особенно я не сомневаюсь, но все же, когда вы будете там, присмотрите немного. Фирс и Петрония должны управиться, пока я не улажу историю с Ван-Конетом. А я улажу ее. Еще не знаю как, но это дело я доведу до конца.
— Правильно, — согласился Петвек, — я зайду в гостиницу, а с вами спишусь.
Лодка шла близко к береговым скалам. Не прошло часа, как Давенант увидел «Медведицу», стоявшую на якоре без огней. Петвек издал условный свист.
— Что привез? — крикнул человек с низкого борта потрепанного двухмачтового судна.