— Поэтому, — начал Сногден, овладевая прежним тоном, уже начавшим звучать в быстрых, внушительных словах его, — ваш отец подготовлен. Этим все будет кончено.
Ван-Конет встал и, презрительно напевая, удалился из квартиры.
Он не любил толчков чувств, издавна отброшенных им, как цветы носком сапога, между тем Гравелот, Консуэло и Сногден толкнули его хорошими чувствами, каждый по-своему. Он мог отдохнуть на объяснении со своим отцом. В этом он был уверен.
Месть губернатора выразилась замкнутой улыбкой и любопытным выражением бескровного лица; его старые черные глаза смотрели так, как смотрит женщина с большим опытом на девицу, утратившую без особой нужды первую букву своего алфавита.
— Адский день! — сказал молодой Ван-Конет, уныло наблюдая отца. — Вы уже все знаете?
— Меньше всего я знаю вас, — ответил старик Ван-Конет. — Но бесполезно говорить с вами, так как вы способны наделать еще худших дел накануне свадьбы.
— Нет гарантии от нападения сумасшедшего.
— Не то, милый. Вы вели себя, как пройдоха.
— Счастье ваше, что вы мой отец … — начал Ван-Конет, бледнея и делая движение, чтобы встать.
— Счастье? — иронически перебил губернатор. — Думайте о своих словах.