— Стоит сюда зайти, как задержишься, — сказал Ботредж простуженным голосом, стараясь рассмотреть Галерана.
— Надо вам познакомиться, — обратился Стомадор к Галерану, который, со своей стороны, наблюдал, — каков Ботредж и можно ли ему верить.
Из осторожности Галеран сказал вымышленное имя — Орт Сидней, — а Ботредж так и остался Ботреджем.
Заговорщики вошли в комнату. Недоумевая, о каком важном деле предстоит разговор, и жалуясь, что всю прошлую ночь дрожал от холода на шлюпке, далеко от берега, в ожидании судна с кокаином, не явившегося по неизвестной причине, а потому простудился, Ботредж сел против Галерана. Стомадор вытащил из шкафа литровую бутыль перцовки и банку с консервами. После того лавочник сел на свое место за середину стола.
— Не бойтесь, Ботредж, — сказал Стомадор. — Господин Сидней не наш, но свой… вот видите — вышел каламбур.
— Я не боюсь, — быстро ответил контрабандист, взглядывая на Галерана с вежливой улыбкой, при этом в его лице сверкнула бессознательная смелая черта, и Галеран поверил в него.
— Что же, будем пить? — осведомился Стомадор у Галерана, который утвердительно кивнул, пояснив:
— Теперь можно пить, главное решено.
— Ботредж, — начал Стомадор, — если я появлюсь за тюремной стеной как раз против моей лавки, что очутится передо мной? Какого рода картина?
— Так надо знать, куда вы гнете и к чему. Ясно, что можно попасть в несколько разных мест.