— Ты не рыжая, ты — золотая, — объявил Стомадор, наливая ей коньяку. — Выпей и уходи. Ну, как твой Кравар?
— Так что же Кравар? Он ничего. Стал ходить и даже не совсем скуп. Нельзя сказать, что он скуп. Я удивилась. Теперь хочет жениться. Только он страшно ревнив.
— Возьми его, — сказал лавочник, — потом будешь жалеть.
— Видите ли, дядя Том, я — честная девушка. Какая я жена?
Катрин ушла, а Стомадор вышел к подкопу и, отвалив бочки, увидел Галерана, стоявшего в колодце, уронив голову на руки, прижатые к отвесной стене. Он глубоко вздыхал. Ботредж валялся у его ног с мокрой тряпкой на голове. Тихо раздавались удары Тергенса, крошившего известняк.
— Очнитесь, — сказал лавочник Галерану, — выйдите все, надо пить кофе. Иначе вы умрете.
— Никогда! — Галеран бессмысленно посмотрел на него. — Что нового?
— Факрегед будет дежурить.
— Да? — отозвался Ботредж, приподнимаясь. — Сердце начинает работать.
Согнувшись, выглянул снизу Тергенс.