— Устроюсь, — сказал Давенант. — Я понимаю. Что же это? Стомадор! Не плачьте, большой такой, грузный!
— Что передать? — вскричал лавочник, махнув рукой на эти слова. — Есть ли у тебя мать, сестра или же та, которой ты обещался?
— Ее нет. Нет тех, о ком вы спрашиваете.
— Тиррей, — заговорил Галеран, — эта ночь дала тебе великую власть над нами. Спасти тебя мы не можем. Исполним любое твое желание. Что сделать? Говори. Даже смерть не остановит меня.
— И меня, — заявил Стомадор. — Я могу остаться с тобой. Откроем пальбу. Никто не войдет сюда!
В этот момент полупомешанный от страха Лекан ворвался в камеру и, прошипев: «Уходите! Перестреляю!» — был обезоружен Факрегедом, подскочившим к Лекану сзади.
Факрегед вырвал у надзирателя револьвер и ударил его по голове.
— Уже пропал! — сказал он ему. — Опомнись! Смирись! На, выпей воды. Застегни кобуру, револьвер останется у меня. Эх, слякоть!
— Лекан, кажется, прав, — отозвался Тиррей. Оглушительные действия, брань и стакан воды образумили надзирателя. Чувствуя поддержку и крепкую связь всей группы, он вышел, бормоча:
— Мне показалось… на дворе… Скоро ли, наконец?