— Люблю конфеты и танцы.
В это время подошел Тоббоган и встал сзади, засунув руки в карманы.
— Лучше бы ты научила меня, — сказал он, — как танцевать.
— Это ты так теперь говоришь. Ты не можешь: уже я учила тебя.
— Не знаю отчего, — согласился Тоббоган, — но, когда держу девушку за талию, а музыка вдруг раздастся, ноги делаются, точно мешки. Стою: ни взад, ни вперед.
Постепенно собрались опять все, но ужин был кончен, и разговор начался о пароходе, в котором Проктор узнал «Лео».
— Он из Австралии; это рейсовый пароход Тихоокеанской компании. В нем двадцать тысяч тонн.
— Я говорю, что на «Лео» лучше, чем у нас, — сказала Дэзи.
— Я рад, что попал к вам, — возразил я, — хотя бы уж потому, что мне с тем пароходом не по пути. Проктор рассказал случай, когда пароход не остановился принять с шлюпки потерпевших крушение. Отсюда пошли рассказы о разных происшествиях в океане. Создалось словоохотливое настроение, как бывает в теплые вечера, при хорошей погоде и при сознании, что близок конец пути.
Но как ни искушены были эти моряки в историях о плавающих бутылках, встречаемых ночью ледяных горах, бунтах экипажей и потрясающих шквалах, я увидел, что им неизвестна история «Марии Целесты», а также пятимесячное блуждание в шлюпке шести человек, о которых писал М. Твен, положив тем начало своей известности.