Затем, обращаясь к мальчику, он сказал ему, указывая на меня.
— Возьми его с собой в кухню, Сэм, я позову его, когда мне будет нужно.
Сэм взял лошадь под уздцы и провел ее кругом дома на большой двор, на одной стороне которого находился длинный, черноватый сарай с двумя дверями.
— Ну-ка, вылезай! — грубым голосом сказал мне Сэм, останавливаясь против одной из этих дверей — вот тут кухня. Смотри, не шуми, как войдешь туда, а то, коли разбудишь малого, чтоб там спит, так сам не рад будешь. Я сейчас к тебе приду, только уберу лошадь. Не стучись в дверь, она не заперта, толкни, так и отворится.
Я слегка толкнул грязную черную дверь, она в самом деле отворилась, и я вошел в кухню. Это была очень темная комната, слегка освещенная огнем нескольких угольков, горевших под небольшим котелком. Сначала я ничего не мог в ней разглядеть, но понемногу глаза мои привыкли к темноте, и я различил возле огня с одной стороны стол и два стула, а с другой — какую-то черную кучу, из которой слышалось храпенье. Я ступил несколько шагов вперед, стараясь не делать ни малейшего шума, как вдруг из черной кучи раздался лай, и на меня бросилась маленькая собачка.
— Что ты ее дразнишь, Сэм, — послышался сердитый голос из той же кучи: — ведь она тебе ничего не делает. Да запирай дверь, гадкий бродяга, и без того мучит ревматизм, а тут еще ветром дует. Затворяй же дверь, проклятый мальчишка!
Приглядываясь пристальнее, я заметил, что из кучи приподнялась на колени какая-то фигура величиной с взрослого человека. Когда фигура возвысила голос, то и собаченка залаяла громче прежнего. Я струсил.
— Это не Сэм, — проговорил я робким голосом: — это я.
— Да запирай же дверь!
При этих словах что-то вроде тяжелого сапога пролетело мимо моего лица и стукнулось в стену позади меня.