Этот ответ не окончательно успокоил меня: мистер Бельчер очень тяготился Пауком, и я думал, что, пожалуй, оп нарочно станет возить его с собой, чтобы поскорей уморить. Паук, правда, не мог ходить, но он мог сидеть на козлах и держать вожжи, а этого было довольно. Впрочем, сомнения мои не долго продолжались. В воскресенье вечером мистер Бельчер позвал меня к себе в гостиную и, поболтав о том, о сем, прямо объявил мне, что будет брать меня вместо Сэма для ночных поездок. Он не рассказал мне всего секрета, сказал только, что работы производятся по деревням, и что о них не следует никому болтать.
— У всех хозяев, которые держат учеников, — сказал он мне, — есть свои секреты, и у меня также есть секрет, я открою его тебе теперь, и если ты станешь хранить его, тебе же будет лучше. У Сэма всегда водились денежки в кармане, и он знал вкус таким кушаньям, которых другим мальчикам и понюхать не удается. Ты меня понимаешь, Джим?
— Конечно, понимаю, — с радостной готовностью отвечал я.
— С другой стороны, — продолжал хозяин, — как ты думаешь, что бы я сделал с Сэмом, если бы он стал болтать о моих делах?
— Я думаю, ему плохо пришлось бы, сэр, — отвечал я, робея при виде сердитого лица хозяина.
— Да, плохо, так плохо, как верно не приходилось ни одному мальчику! Я просто взял бы его за горло, вот так, и задушил бы его тут же на месте.
Говоря эти слова, мистер Бельчер стиснул мне горло своими длинными пальцами так крепко и смотрел на меня так свирепо, что я совсем струсил. Он, однако, скоро успокоился.
— С Сэмом этого не случилось, — продолжал он прежним дружелюбным голосом, — он был добрый, понятливый мальчик и зато получал от меня не побои, а пенсы. Теперь довольно. Я не скажу тебе сегодня ничего больше, ты сам увидишь, в чем состоит мой секрет, завтра ночью, если месяц не будет светить.
На этом кончился наш разговор. Я поужинал вместе с хозяевами, и меня отпустили в кухню, напомнив, чтобы я не проговорился пред Пауком.
Весь следующий день я был в таком волнении, что не мог даже обедать. Будет месяц светить или нет? Этот вопрос не давал мне покоя. Я не имел никакого понятия о движении луны и считал появление её на небе делом вполне случайным. Под вечер опять Паук возбудил во мне надежду: