— Мы совсем избалуемся, Джимми, если нас будут всегда так угощать, — заметил мне отец, кусая поданный ему ломоть.
— Отодвинь стул подальше, Джимми, — сказала миссис Бёрк, не заслоняй огня, пусть папе будет теплее.
— Мне очень хорошо, благодарю вас, — проговорил отец: — по правде сказать, лучше было бы, если бы огонь не так сильно подогревал мне ноги, а то новые сапоги тесны, а от жару они станут еще теснее. Надо бы снять их.
— Так зачем же дело стало? Джимми, что же ты не прислужишь отцу? Сними ему сапоги и принеси домашние туфли.
— Туфли! — со смехом вскричал отец: — какие там туфли! Вы обо мне говорите, как о каком-нибудь богаче!
— Неужели вы не носите туфель? — спросила миссис Бёрк с таким удивлением, точно будто отец сказал ей, что он ходит не на ногах, а на деревяшках.
— Никогда в жизни не носил! Где же мне, такому грубому малому, щеголять в туфлях!
— Да как же можно без домашних туфель? Вы меня просто удивляете, Джемс! Вы, конечно, занимаетесь грубым, простым делом, чтобы честным трудом заработать себе пропитание, но это ничего не значит. У себя дома каждый человек джентльмен, и каждая добрая жена должна смотреть на своего мужа с уважением. Снимай папе сапоги. Джимми, мы сейчас обуем его ноги поуютнее.
Пока я стаскивал тяжелые сапоги с ног отца, миссис Бёрк ушла в свою комнату и через минуту вернулась назад, неся в руках пару отличных туфель из тонкой кожи на теплой подкладке.
— Это туфли моего доброго, покойного мужа, царство ему небесное! — сказала миссис Бёрк. — Извините, что я вам предлагаю такое старье, мистер Бализет!