— Ну, слушай. Больше никогда не смей произносить этого имени. Ее зовут не Бёрк.
— Не Бёрк? А как же, папа?
— Ее зовут мать, вот как ты должен называть ее; и ты должен обращаться с ней, как с матерью. Если ты этого не исполнишь, я тебя попотчую кушаньем, которое не придется тебе по вкусу! Смотри же, помни!
В словах отца не было ничего особенно печального, но, услышав их, я принялся горько плакать.
— Это что значит? — сердито сказал отец: — ты бы должен был благодарить меня! Разве ты не рад, что у тебя теперь есть мать?
Я не мог отвечать от слез.
— Скажите, пожалуйста, чего этот негодяй хнычет? — закричал отец: — что я, совета у него должен был прежде спросить, что ли!
— Оставь его, друг мой, — вмешалась миссис Берк. Он ужасно упрямый мальчик, я сама не раз испытала это, да ведь ты и сам знаешь, какой он дрянной!
Я знал, что она намекает на историю о пропавших деньгах, и уже готов был ответить ей далеко невежливо, но молодой гость, вероятно угадав мое желание, мигнул мне, чтобы я держал язык за зубами, и притянул меня к себе.
— Полно, не нападайте на мальчугана, — сказал он: — может быть, он заплакал оттого, что уж очень обрадовался своей новой матери. Сколько ему лет, Джемс?