— Зачем? Чтобы перепродать их, я ведь торгую ими.
— Да когда же ты покупал? Я не видал…
— И тот торговец, у которого я покупал, также не видал, он в это время занимался с другими покупателями, и я не хотел отрывать его от дела, понимаешь?
Я начинал понимать, и мне становилось страшно. Я боялся даже высказать свои предположения, чтобы не вышло какого-нибудь недоразумения.
— Э, чего с ним толковать! — вскричал Моульди, — он не понимает твоих намеков. Смотри сюда, Смитфилд! Видишь эти яблоки и орехи, которые добыл Рипстон? Ну, он стащил, украл их! Понимаешь? Теперь смотри сюда! Вот это украл я, и очень жалею, что мне не удалось стащить побольше! Теперь мы идем в этот переулок продавать украденное нами, потом на эти деньги купим себе съестного.
Грубое признание Моульди поразило меня.
— Ну, чего же хныкать, — насмешливо вскричал он. Неужели ты воображал, что мы умненькие, благочестивые мальчики.
— У тебя есть семья, — заметил Рипстон, — ты можешь вернуться домой, когда хочешь. Ты ведь не обязан есть тот пудинг, который мы себе купим! Иди, добывай себе хлеб, как знаешь!
С этими словами они отвернулись от меня и вошли в переулок, оставив меня одного на улице.