— В аптеке можно бы купить пилюль, — предложил Рипстон: — одна беда, у этих пилюль такие трудные названия, не знаешь, как спросить.
— Да так и спроси: — пилюль на пенни.
— А аптекарь спросит: — каких вам?
— Сказать: слабительных. Они, кажется, все слабительные, — равнодушно отвечал Моульди. — Он вообще вел разговор неохотно и, казалось, думал о чем-то совсем другом.
— Значит, решено, Моульди, — опять заговорил Рипстон — наш первый пенни завтра пойдет на пилюли для Смитфилда?
Моульди ничего не отвечал, и оба мальчика на минуту смолкли. Я также лежал тихо, чтобы вслушаться в их шепот. Разговор их не беспокоил, даже почти не интересовал меня, мне просто приятно было слушать их, и я слушал.
Сдержанность Моульди возбудила подозрение Рипстона.
— Моульди, — спросил он, — если это не простуда, так что же это делается со Смитфилдом?
— Почем я знаю! — неохотно отвечал Моульди.
— Да ведь ты же был в больнице, ты видал там многих больных, может, с кем-нибудь было то же, что с ним?