Шаги по дорожке, ключ поворачивается в замке. Мистер Бантинг вошел в комнату. Но вид у него отнюдь не такой, какой должен быть у человека, получившего тысячу фунтов, и это тотчас отмечено всеми; скорее можно предположить, что он только что распростился с этой суммой. Войдя в комнату, он не издал радостного возгласа, не приветствовал их торжествующей улыбочкой. Нет, мистер Бантинг тяжело вздохнул, вешая шляпу, и, обернувшись к ним лицом, остановился с таким странным, затравленным видом, словно он побывал в руках гестапо. Мать, правда, говорила как-то, что ему очень туго приходится у Брокли, и они охотно верили, что это так, но, даже делая скидку на это, все же... все же не мог он разве проявить хоть чуточку радости при подобных исключительных обстоятельствах, ну хоть улыбнулся бы или сказал что-нибудь приятное. Да вымолвил бы, наконец, хоть слово.
Нет, он отстегнул воротничок, усталым движением, не глядя, надел его на бронзовую Психею и опустился на стул все с тем же видом мученика. Он даже не заметил, что специально для него сервирован чай. Он смотрел, мимо стола в окно.
— Ты не подвязал эту рябинку, Эрнест?
Эрнест вздрогнул.
— Прости, пожалуйста, папа. Я сейчас пойду и подвяжу.
— Я подвяжу, — сказал Крис. — Где взять эту штуку, папа, чем подвязывают?
— Можете не утруждать себя, — успокоил их мистер Бантинг. — Я сделаю сам. По крайней мере буду знать, что сделано.
Миссис Бантинг метнула на Эрнеста предостерегающий взгляд за спиной своего супруга. Затем, поворотившись к нему, улыбнулась и спросила с самым непринужденным видом:
— Заходил ты к нотариусу, дружок?
— Заходил.