Можно было с уверенностью оказать, что, расставшись с Моникой, Крис думал о чем угодно, только не о немецких бомбардировщиках. Он вошел, как всегда, чистенький, прифранченный, и оглядел всех с обманчиво невинной улыбкой. Проходя мимо стола, он вдруг продекламировал:
— Дорогой Билл!
— Свинья! — вскрикнула Джули и накрыла письмо промокашкой.
— Кто это — дорогой Билл? Мы его знаем?
Джули, вся красная, смотрела на него, вытаращив глаза, и чувствовала, что отец так и подался вперед всем телом.
— Это одинокий солдат, если уж тебе угодно знать.
— Какой же он одинокий, в армии? Там таких еще миллионы. Папиросы ему посылаешь?
— Может, и посылаю.
— Эх ты, дурочка, одинокие солдатики только потому тебе и пишут. Они любят поживиться на шармака. Ты бы видела, какие папиросы получает Берт.
— Подумаешь, твой Берт Ролло!