— Но забудьте потушить свет в гостиной.
— Там Джули, папа.
Тихо напевая что-то; он вошел в гостиную. Джули уже бросила складывать картинку и, сидя с ногами на кушетке, читала журнал в яркой глянцовитой обложке — один из тех, к которым мистер Бантинг относился неодобрительно, так как они посвящали свои страницы частной жизни кинозвезд.
— Хэлло, папочка, — улыбнулась ему Джули. — Не смешай мою картинку. Я уже сколько времени над ней бьюсь. Ужасно трудная.
Попыхивая трубкой, мистер Бантинг бросил небрежный взгляд на не сложенную до конца картинку. На ней изображалась процессия лорд-мэра — не современная процессия, которую он считал убожеством, а живописное полнокровное зрелище времен его безрадостного детства. Солдаты в довоенных красных мундирах, выложенные перламутром портшезы, щеголи во фраках и торжественный краснолицый лорд-мэр, подобающей ему важности и тучности.
И вдруг мистер Бантинг рассмеялся: — Ну-ка, Джули, поди сюда на минутку. Красный кусочек — это нос лорд-мэра. — Он приладил его на соответствующее место.
— Ой, папа, какой ты молодец!
— Теперь нужно бакенбарды, белые бакенбарды. Сейчас найдем. Давай переложим на стол.
— Хочешь, я включу камин?
— Нет, милочка, в столовой уже горит. Два камина сразу не стоит. Не забывай про счета.