У мистера Бантинга бывали минуты, когда он считал себя слишком уж податливым человеком.
— А, да что там! — сказал он, отгоняя прочь это мало приятное предположение И вознаграждая себя мыслями о собственной щедрости. — Пускай ее! Когда же и веселиться, как не в ее годы.
— Ты один, Джордж? — окликнула его миссис Бантинг из другой комнаты. — Иди сюда, подержи мне шерсть.
— Иду, — сказал он, но задержался у буфета, чтобы захватить с собой бутылку «Принца Чарли». Бутылка была почти пустая. Тем не менее, мистер Бантинг, все еще не теряя надежды, поднял ее и поглядел на свет.
— Все?
— Все, — мрачно ответил мистер Бантинг. Он знал это и раньше, не глядя, но все же тешил себя надеждой, что ошибался. Он поставил пустую бутылку на стол, чувствуя, что эта пустота символическая. Это напомнило ему одно стихотворение, которое любил цитировать Кордер: что-то насчет пустого стакана. А у него не только стакан пуст, а и бутылка тоже пуста — это похуже,чем у Омара Хайяма. Тем более, что надежды на следующую совершенно неожиданно отдалились на весьма неопределенное время.
— Купи себе другую, Джордж.
— Да нет, неважно, — сказал мистер Бантинг. Ведь обходился же он раньше без виски. Пожалуй, теперь опять придется кое в чем себе отказывать. Им всем придется во многом себе отказывать, если со службой дело обернется плохо. И на мгновение перед ним снова вырос Вентнор.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Даже в году от рождества Христова тысяча девятьсот тридцать шестом торговая фирма Брокли попрежнему оставалась солидной старомодной фирмой; все дело велось в духе ее основателя, Джона Брокли. Старик Джон был теперь на небесах, но в кабинете директора висел его портрет — старик с викторианскими бачками сурово глядел на посетителей из-под нависших лохматых бровей. Всего полгода назад под этим портретом сидел сам старик Джон, хотя ему было уже около восьмидесяти лет. Это был настоящий англичанин старого закала, тори по убеждениям, взыскательный, уважаемый всеми и презиравший всякие новшества. Он ни за что на свете не стал бы устраивать распродажу остатков или рекламировать дешевые товары. Рекламу он вообще не одобрял и ее распространение верным признаком того, что коммерция утрачивает свое былое достоинство. Он терпеть не мог социалистов, безалкогольные напитки и товары массового производства.