Он проследовал в свои собственные владения, где его встретили знакомые запахи смазочного масла и черного лака. За исключением большой вывески «Отдел розничной продажи», по мнению мистера Бантинга, совершенно зря повешенной Вентнором, здесь все оставалось по прежнему. В огромной номенклатуре товаров не было ни одного, который он не мог бы сразу отыскать. Он мог сказать вам, где этот товар выделывается, во что обходится фабриканту и по какой цене продается, оптом и в розницу. Во всем, что касалось металлоизделий, инструментов и переносных печей, его невозможно было провести. Он знал, каков должен быть стандарт этих изделий и в чем возможно надувательство. Там, где дело касалось мастерства, у него был на редкость зоркий глаз.
— Пошлите за Бантингом, — говаривал — старик Джон, когда возникали сомнения, — Бантинг знает в этом толк.
Отдел скобяных изделий помещался на первом этаже, в одной половине просторного зала; другая половина была отведена под ковры и линолеум. Этим отделом заведывал Кордер, большой приятель мистера Бантинга. В огромном окне, выходившем на улицу, был выставлен ассортимент самых разнородных инструментов и скобяных товаров.
Эта «выставка», если употребить выражение, которое на языке Вентнора имело особый смысл, не вполне ясный мистеру Бантингу, выполняла только одну функцию, притом самую элементарную. В окне были разложены скобяные изделия; это значило, что здесь находится отдел скобяных изделий — и только. Мистер Бантинг редко обращал внимание на эту витрину. Много лет подряд товар в ней располагался по следующему принципу: печи — на заднем плане, кухонная посуда — на переднем, садовые инструменты — по углам, а остальное — в промежутках. Как только мистер Бантинг замечал крохотный клочок свободного места, куда можно было пристроить хотя бы щипчики, он давал ученику щипчики, и тот лез с ними в витрину.
Теперь витрина стала самым уязвимым местом мистера Бантинга. В первый же раз, как только Вентнор увидел эту витрину, он позвал мистера Бантинга на улицу. — Милый мой, посмотрите, что это такое? — Мистер Бантинг смотрел как нельзя внимательнее, но не видел ничего особенного, кроме слегка запотевшего стекла.
— Витрина, Бантинг, — наставительно произнес Вентнор, — это ваша визитная карточка, которую вы предъявляете публике.
«Да он прямо рехнулся, — подумал мистер Бантинг. — Кому же не известно, что в холодную погоду стекла потеют? От сгущения водяных паров. Неужели он даже про водяные пары ничего не слыхивал?»
В одном углу отдела скобяных изделий был отгорожен маленький пыльный чуланчик, который мистер Бантинг называл своим кабинетом. Выдвинув чуть-чуть нижний ящик стола и встав на него, он мог окинуть взглядом все отделение. Малейшая суета или подозрительная тишина — и голова мистера Бантинга словно на пружине поднималась над перегородкой, а затем и сам он бурей вылетал из кабинета. За последние годы мистер Бантинг все чаще искал убежища в своем кабинете. Там можно было отдохнуть, когда болели ноги или начинались спазмы в желудке, те самые спазмы, которые заставили его купить «Домашнего лекаря». Здесь же он почитывал «Сирену», но слух у него был тонкий, и подчиненные никогда не заставали его иначе, как углубленным в товарные книги, что было занятием вполне законным. Приходилось окликать его дважды — настолько он бывал поглощен этим делом.
Надев рабочий пиджак из альпага, мистер Бантинг стал на ящик и, приподнявшись над перегородкой, окинул взором своих подчиненных. Да, все на местах и все в порядке. Старший помощник Слингер почтительно приветствовал его: — С добрым утром, сэр, — и начал подгонять остальных. — Крыса этакая, — пробормотал мистер Бантинг, опускаясь до нормального уровня. Что-то в этом прилизанном Слингере и его прилизанных манерах глубоко возмущало мистера Бантинга. Уж слишком усердно кланяется и лебезит, слишком старателен, а вместе с тем в его бесцветных глазах все время усмешечка и тайное неодобрение. Впрочем, чего другого можно ждать от человека, получившего воспитание в такой сомнительной фирме, как Билсон?
Над перегородкой показалась пара глаз, очень живых и темных, и с ироническим выражением воззрилась дна мистера Бантинга. Приятного тембра бас приветствовал его: