Оставался только один выход, — единственный практический и деловой выход.
— Отправьте их. Запакуйте и отправьте.
— Хорошо, мистер Бантинг.
Уходя, мистер Бантинг вздохнул, вздохнул от всего сердца. Так напутать — ведь это могло бросить тень на весь отдел, а, главное, на заведующего! Он сам еще не знал, что лучше — написать Мак-Коллу или дать телеграмму. Свалить все на блицкриг и тем избавиться от его гнева. Да ведь это, в конце концов, и правда. В известном смысле всему виной блицкриг.
— Нет! — пробормотал он и, сам не зная почему, шепнул: — Фирма Брокли. — Из всех фирм кому, как не ей, быть выше блицкрига. Ну, и заварится же каша, когда дело дойдет до мистера Бивертона!
Он поднялся наверх и нерешительно постоял в коридоре, приглаживая единственную прядь волос и без всякой надобности пересчитывая пуговицы на жилете.
В полуоткрытую дверь кабинета виден был мистер Бикертон, стряхивающий кирпичную пыль с бумаг; он перебирался в другое помещение и давал распоряжения на этот счет. Его очень раздражала пыль, он то и дело доставал шелковый платок и смахивал ее с безукоризненно опрятного черного пиджака.
Мистер Бикертон не мог работать, если все вокруг не было чисто и опрятно, как в клинике. Сейчас он не мог найти самых нужных бумаг — провалились, точно сквозь землю. Завидев мистера Бантинга, он жестом пригласил его войти, заметив, в совершенно неожиданном припадке откровенности, что если он сам за всем не присмотрит, то этот проклятый рассыльный все пропажи будет сваливать на блицкриг.
— Очень трудно работать. Не припомните ли вы, какие расцепки мы давали Уордлзу на эти самые отрезки труб?
На свет явилась растрепанная записная книжка мистера Бантинга, и из нее, словно конфетти, дождем полетели вырезки. — На патрубки, — сказал он, поправляя номенклатуру своего шефа. — У меня где-то записано.