Он зашагал к дому и увидел, что при его приближении Эрнест и Джули поспешно покинули свой наблюдательный пост у окна гостиной. На лицах у них был написан вопрос: «Чего это он опять разбушевался?» и кроткая покорность воле тирана.
Он подумал, что, пожалуй, чересчур погорячился, показал себя в невыгодном свете. Так всегда бывает, когда человека одолевают заботы, — всегда говоришь не то, что думаешь. Они с Крисом неплохо ладили до этой минуты.
— Хорошо прогулялся, Джордж? — спросила миссис Бантинг сладким голосом. Эрнест на несколько дюймов пододвинул к нему стул, а Джули проворковала:
— Хэлло, папка-ворчун!
Он опять возвращался в ту же атмосферу взаимного непонимания, которую оставил час назад. Ничто, казалось, не в силах было разрушить стоящую между ними стену, помочь семье увидеть его таким, каким он себя чувствовал — измученным, обремененным заботами, но с нежным, любящим сердцем.
Крис тем временем поставил «грандикс» в гараж и унылым жестом дал понять молодому Ролло, что дело безнадежно провалилось.
— Что ты говоришь! Какую же еще машину ему нужно? Должно быть, он порядочный скряга, а?
— Не знаю, что он такое, — ответил Крис мрачно, но в глубине души он думал, что его старик просто какой-то чудак. Ему дают четыреста пятьдесят фунтов, и он не желает их брать. А в то же время не может раскошелиться на каких-то двадцать пять фунтов, О даже не двадцать пять, а двадцать, и, главное, за что, — за «грандикс»! Не человек, а загадка! Потому что в конце концов, — это Крис готов был великодушно признать, — отец у него совсем не дурак.
«Хотел бы я знать, что у него на уме!» — мысленно воскликнул Крис и глубоко задумался.