— Значит, решено, — удовлетворенно произнес Хаулэш. Держа пресспапье наготове, он с заметным удовольствием следил, как его клиент подписывает официальную доверенность. — Положитесь во всем на меня, — заключил он.
Возвращаясь домой после этого знаменательного свидания, мистер Бантинг чувствовал такой прилив жизненных сил, что они рвались из него наружу, как пар из парового котла; к тому времени, как он добрался до коттеджа «Золотой дождь», он был уже на волосок от взрыва. Чуть не вприпрыжку побежал он на своих коротких ножках по тропинке к дому, повозился с дверным запором, ругаясь, правда добродушно, и с шумом ввалился в переднюю. Тут он вспомнил о детях и о необходимости сдерживать свои чувства; дети могли быть дома.
Они и были дома — все трое, Эрнест, Крис и Джули — и сидели у камина. При его появлении они обернулись и, как по команде, воззрились на него с таким удивленным видом, словно заметили что-то совершенно необычное в его наружности. Воцарилась напряженная тишина, как всегда при внезапно оборвавшемся разговоре. Мистер Бантинг посмотрел на себя в зеркало, но оно не дало ему никаких объяснений. Правда, щеки его немного раскраснелись, должно быть, оттого, что он слишком быстро шел в гору, да на голове он обнаружил шляпу, которую позабыл снять. Приняв самый небрежный вид и что-то напевая, он прошел на кухню и, остановившись в дверях и помолчав немного, чтобы овладеть голосом, позвал жену:
— Мэри, пойди-ка сюда на минутку!
Он плотно притворил за ней дверь.
— Тысячу фунтов самое меньшее — вот что говорит Хаулэш, — объявил он в заключение, изложив жене дело, и упругой, энергичной походкой принялся ходить из угла в угол по выложенному плитками полу. — Тысячу фунтов! — восклицал он снова и снова и, как бы невзначай схватив с буфета сладкий пирожок, отправил его в рот; пережевывая сочные куски теста с вареньем, он принялся добавлять к своему рассказу некоторые красочные подробности.
— Как это будет чудесно, правда, Джо? Мы заживем припеваючи.
Он подумал, что ее следует предостеречь. — Подожди. Еще неизвестно, выгорит ли. Только не говори им, — он кивнул в сторону гостиной.
— Они сейчас же бог знает что придумают.
— Но ведь это все-таки будет перемена в нашей жизни? Для всех нас?