— Может потребоваться срочный ответ. Дело серьезное. — Затем последовал довольно продолжительный экскурс в технику телефонных переговоров. — Помни же, — добавил он, — ни слова детям.
Мысль о тысяче фунтов, которая, как манна небесная, могла свалиться на него с каждой почтой, очень поддерживала мистера Бантинга во всех неприятностях, упорно преследовавших его последнее время.
Главной и непосредственной причиной этих неприятностей был его непокорный, густо напомаженный и с каждым днем все более ненавистный помощник — Слингер. Слингер, тщась окончательно обольстить Вентнора, с каждым днем все больше и больше становился воплощением приказчичьих добродетелей. Излучая самодовольство всем своим существом, — отчего мистера Бантинга просто тошнило, — он стремительно превращался в образцового приказчика. Он являлся в магазин ни свет ни заря и покидал его позже всех и с видимой неохотой; все свое время и самого себя он отдавал фирме Брокли со страстью и самозабвением фанатика. Он довел до пределов мастерства свой природный талант обращать на себя внимание усердием и расторопностью. Стоило Вентнору войти в отдел, и Слингер был уже тут как тут. Он сразу бросался в глаза — озабоченная фигура в белой куртке, буквально разрывавшаяся на части. Но все же не настолько, чтобы не улучить минутки осведомиться у Вентнора, одобряет ли он его деятельность, и выслушать это одобрение с сосредоточенным и глубокомысленным видом человека, который старается запомнить каждую мелочь или сделать какое-нибудь оригинальное предложение, свидетельствующее о том, что, чем бы он ни занимался — сидел ли в кино, катал ли в колясочке своего младенца, лежал ли в постели, — мысли его неизменно были заняты одним — заботами о благосостоянии фирмы Брокли. При этом он обычно выражался так:
— Я сделал все, как вы предлагали, сэр. Это замечательная идея, сэр. Замечательная, сэр. — От беспрестанного повторения словечка «сэр» от него все время исходил какой-то свист и шипение.
«Как сифон с содовой водой, — думал мистер Бантинг, мрачно взирая на эти «обезьяньи ужимки». — Ведь вот подлиза!» Его поражало, как Вентнор мог терпеть подобную угодливость.
— Проклятая болонка! — бормотал мистер Бантинг, выглядывая из-за перегородки и загораясь гневом. — С какой стати Вентнор разговаривает с ним? Кажется, я здесь заведующий, а не Слингер. В нем медленно зрело решение. «Слингер опять начал забываться. Надо его осадить». Поскольку долг и внутренняя потребность для мистера Бантинга сливались в этом вопросе воедино, он решил произвести «осаживание» как можно основательнее и при первом же удобном случае.
— Какого ты мнения о Слингере? — спросил он Кордера за завтраком. — Я его просто не выношу.
— Слингер? — повторил Кордер и в поисках точного определения устремил взгляд на таявший в воздухе дымок папиросы. — Из гадов всех, кишащих на земле, нет гаже Слингера.
Это изречение показалось мистеру Бантингу необыкновенно метким и остроумным. Он повторил его несколько раз, он смаковал его. — Здорово сказано, Джо. А главное — не в бровь, а прямо в глаз.
— Опасный человек.