Начальник, красноводского отряда первоначально предполагал следовать по Атреку и притоку его Сумбару и чрез Кюрендагские горы, Кизыл-арват, Игды и Орта-кую к Змукширу[113]. Но пред самым выступлением, получив сведения о сильных дождях в этих горах и о массе воды, накопившейся в канавах, чрез которые пролегают дороги, Маркозов изменил принятое направление и решился следовать чрез колодцы Бугдайли, Айдин, Буураджи и далее по Узбою чрез Топиатан, Игды и Орта-кую к Змукширу[114].
Путь от Чекишляра до Игды, исследованный войсками красноводского отряда в 1871 и 72 годах., был очень хорошо известен. Он идет по местности ровной, на которой пески сменяются солончаками и преобладают последние. Есть солончаки до 11 верст, большею частью окаймленные песчаными буграми. Недалеко от Чекишляра находится белый бугор (Ак-патлаух), где много грязных сопок, из коих постоянно выбрасывается жидкая грязь с сернисто-водородным запахом. Температура грязи внутри вулкана + 18° R. Тяжесть опускается по жидкой грязи внутрь вулкана до 4-х фут. Недалеко от подошвы Белого бугра лежит группа пресных озер.
Колодцы, встречаемые по пути, содержат преимущественно пресную воду и не очень глубоки; самые глубокие Чухуру-кую, 18 футов; в других колодцах вода на глубине 8, 6, 4 и даже 2 футов. Все колодцы оплетены хворостом, а два колодца Бугдайли выложены жженым кирпичом. У Егенаджи встречается довольно большая кустарная растительность и даже деревья.
У Айдина дорога вступает в сухое русло Аму (Узбой). С обеих сторон оно ограничено берегами, и особенно ясен правый, более возвышенный, а оттого менее изгладившийся берег. Дно русла большею частью лишено всякой растительности и состоит из глинистого или иловатого песку, расположенного совершенно горизонтально и изрытого в некоторых местах бороздами, по всей вероятности, ветром. В некоторых местах берегов и на отдельных круглых возвышениях в виде банок (в русле) весьма явственно видны, слои иловатых отложений, как иногда бывает на берегах больших рек, после того как спадут высокие весенние воды. Очертание берегов и особый грунт, резко отличающийся от окрестной почвы, показывают, что это русло принадлежало большой реке; общая физиономия местности так живо напоминает реку, все признаки ее так ясны, что недостает только воды: кажется, будто она недавно оставила свое ложе[115].
Особыми маршрутами, с означением чисел, в которые должен был быть каждый эшелон у известного колодца, полковник Маркозов не снабжал начальников колонн, так как самое число эшелонов, следовательно и состав их, должны были изменяться в зависимости от различных условий, каковы например, большая или меньшая близость неприятеля, путевые удобства в отношении к воде и корму, и проч. Начальник отряда указал им только общее направление, по которому должны были следовать войска, предоставив усмотрению начальников колонн вести их сообразно с этими условиями и с силою людей, которые заблаговременно нельзя было предвидеть. Вследствие такого приказания, одни эшелоны нередко обгоняли другие. Так, эшелон Панкратьева, выступивший из Чекишляра 21 марта, прибыл в Игды только 18 апреля, тогда как Араблинский, выступивший с места с своим эшелоном 26 марта, достигнул колодцев Игды 17 апреля, а эшелон Козловского, начавший движение 19 марта, пришел в Игды тоже 17 апреля. Начальникам колонн рекомендовалась возможная скорость движения, на счет продолжительности остановок на одном и том же месте, с тою целью, чтобы окончить поход по пустыне до наступления жаров и чтобы верблюды не уничтожили весь корм в окрестностях стоянок войск, так как вследствие этого позади идущим эшелонам пришлось бы гонять верблюдов на пастьбу весьма далеко от лагеря, а это изнуряет людей, ибо чем дальше пастьба от лагеря, тем более требуется прикрытия.
Отряд выступил из Чекишляра по-эшелонно. Первый эшелон, из 2-го батальона кабардинского полка, дивизиона горной артиллерии и команд казачьей и саперной, под начальством Майора Козловского, выступил 19 марта. Козловскому предложено было следовать до озера Топиатана, где и ждать прибытия начальника отряда или его приказания. Прочие эшелоны выступили: второй — из трех рот самурского полка с 8 горными орудиями, под начальством Майора Панкратьева, 21 марта, третий — из двух ширванских и одной дагестанской рот, при дивизионе полевой артиллерии, под начальством полковника Араблинского, 26 марта, и четвертый — из двух сотен кизляро-гребенского полка, под начальством подполковника князя Чавчавадзе, 30 марта. Начальник отряда выступил лично из Чекишляра несколько раньше 3-го эшелона, с одною ротою дагестанского полка. Выступление кавалерии четырьмя днями после третьего эшелона назначено было в видах сбережения фуража. В тех же видах и дивизион полевых орудий вышел с последним эшелоном. Кавалерия с ракетною батареею из Красноводска должна была начать движение, по усмотрению начальника ее, с таким расчетом, чтобы присоединиться к отряду в Буураджи или в Айдине[116].
При выступлении эшелонов из Чекишляра встретилось много затруднений в недостатке верблюжьих седел; недоставало войлоков, веревок, так что последний эшелон выступил не вместе, а поротно, потому что в некоторых ротах только в день выступления доканчивали приготовление седел.
Главное затруднение при движении эшелоны встретили в слабости верблюдов. Вследствие падежа их, войска вынуждены были бросать вьюки, хотя, вообще говоря, более здоровые верблюды, попав чрез некоторое время на лучшие корма, стали оправляться. Две сотни кизляро-гребенского полка (136 казаков), в начале, пока не обогнали всех эшелонов, подбирали, сколько возможно, бросаемые войсками запасы. Так, У колодца Кеймир (23 версты от Чекишляра), из числа 138 тюков разного рода довольствия, брошенных колонною Козловского, поднято было ими столько, сколько возможно было поднять, примерно пуда по 3 на каждую лошадь; а как у казаков уже и без того было по 2 пуда ячменя и свои вещи то все это вместе составило около 6 пудов на лошадь[117]. Поэтому первые 4 или 5 переходов после того казаки должны были большую половину пути идти пешком. Кроме этого случая, подвигаясь вперед, они еще несколько раз подбирали брошенные на дороги сухари, так что казаки не только не терпели в них нужды, получая на человека определенные 2 1/4 фун., но даже кормили ими иногда своих лошадей. Верблюдов в двух сотнях было до 50 штук. На них везлись палатки, офицерские вещи и ячмень, который потом и пригодился на обратном пути, когда обнаружился недостаток фуража в отрядных запасах.
В Буураджи к этим сотням присоединились: две сотни владикавказского и сунженского конных полков, команда в 40 человек кизляро-гребенского полка с знаменем и ракетная батарея, выступившие 2 апреля из Красноводска, под начальством подполковника Левис-оф-Менара. Сотням этим вовсе не было дано никаких перевозочных средств, и по тому запас довольствия для людей и зернового фуража для лошадей оне должны были везти на своих лошадях. На каждую лошадь при выступлении было навьючено: 4 пуда ячменя (по 16 фунт, в день, на 10 дней) и сухарей 27 фунтов (на 12 дней, по 2 1/4 фун. в день). Тяжесть эта, с седлом, мундирною одеждою, бельем и прочими необходимыми в походе вещами, составляла 7 1/2 пудов весу на каждую офицерскую и казачью лошадь, не включая седока с оружием. С всадником же груз лошади равнялся 12 1/2 пудам. Сотни не имели палаток и в достаточном количестве посуды для воды: всего в дивизионе состояло 11 баклаг, каждая ведра в два. Баклаги везлись на трех лошадях, принадлежавших оставшимся при вещах в Красноводске людям Сунженской сотни. Выступив с такими тяжестями на строевых лошадях, первые переходы люди шли больше пешком. До Буураджи казаки дошли благополучно: утомления не было заметно ни в людях, ни в лошадях; больных не было.
8 апреля, у колодцев Буураджи, кавалерия Левиса встретила Майора Козловского, который объявил ему приказание начальника отряда остановиться на том месте, где его застанет это приказание. Левис остановился. На другой день прибыл к колодцам начальник отряда с двумя сотнями кизляро-гребенского полка и приказал Левису тотчас следовать с его дивизионом по дороге к Чекишляру, на встречу эшелона Панкратьева, и принять от него на 200 человек и 200 казачьих лошадей продовольствие и фураж на 10 дней, полагая суточную дачу лошади ячменя но 6 1/2 фунтов. Вечером того же дня казаки встретили самурский эшелон, ночью произвели приемку фуража и продовольствия и с рассветом выступили обратно к колодцам Буураджи. По прибытии сюда в 9 часов утра, сделан был небольшой привал, и сотни пошли к колодцам Дзоюрук, где застали выступающий эшелон Козловского. Здесь дивизион Левиса имел ночлег и на другой день, сделав переход в 41 версту, соединился в Топиатане с двумя сотнями кизляро-гребенского полка. Отсюда уже вся кавалерия шла вместе.