21 августа отряд, присоединив к себе горный взвод, который с 12 мая состоял в гарнизоне Кунграда, выступил в пустыню, к озерам Ирали-кочкан. Войска прибыли к озерам около полудня, а часа через два пришел и провиантский транспорт из Джан-кала. При движении этого последнего несколько арб пристали в песках, и потому из лагеря пришлось посылать прибывшие с отрядом повозки, чтобы облегчить тяжесть на арбах. Войска приняли провиант в тот же день. Из транспорта, привезшего довольствие из Джан-кала, куплено было около 50 арб с лошадьми и несколько десятков нанято собственно на переход до колодцев Кара-кудук.

На 22 число назначено было выступление к Кара-кудуку. Отряд должен был двигаться двумя эшелонами: первый, составленный из всей пехоты, артиллерии и обоза, в 9 часов утра 22 августа; второй, составленный из кавалерии 23 августа, тоже в 9 часов утра. Как видно, выступление было назначено поздно, не так как выступали обыкновенно эшелоны при движении в ханство. Это было сделано в том соображении, чтобы до наступления жары лошади напились досыта, потому что оне рано по утрам не пьют. Так, по уверению киргиз, обыкновенно выступают караваны; так, по их словам, должен был выступить и отряд, которому предстояло 71 3/4 версты безводного пути. Но здесь упущено было из виду одно обстоятельство, а именно, что движение военного отряда нельзя приравнивать к движению каравана. Вследствие позднего выступления, с отрядом едва не повторились сцены 17 и 18 апреля.

Пред выступлением люди пообедали и сварили чай; верблюды и лошади были напоены в 8 часов. С самого утра жара стояла весьма сильная и к 9 часам термометр Рео-Мюра показывал уже до 30°. В первый день шли безостановочно (в буквальном смысли слова): голова колонны до 8 часов вечера, а хвост — до 11 часов, т. е. в течении 10–13 часов. Сначала войска шли развернутым фронтом (поротно), а верблюды — имея головы нескольких верениц на одной высоте. Но в полдень, когда жара достигла 40° R, люди начали понемногу приставать, развернутые фронты перестраиваться рядами, вереницы верблюдов вытягиваться одна за другой и, наконец, весь отряд вытянулся в одного человека. Когда голова колонны в 8 часов вечера поднялась на Устюрт, по подъему Чыбын, то с возвышения невозможно было на совершенно ровной поверхности увидать хвост колонны. Присталых было весьма много; были роты, которые пришли в составе не более 15 человек. Павших лошадей и брошенных с ними арб было также много.

Для дальнейшего движения, выступление первоначально назначено было того же числа, в 11 часов ночи. Но когда увидали, что хвост может подтянуться только к этому часу, то выступление назначено было в час пополуночи, 23 августа. Войска в назначенное время выступили и шли безостановочно до 9 часов утра, до одиночного колодца Алибек, в 15 верстах от Кара-кудука. Жара в этот день, как и накануне, была большая. У колодца Алибек войскам был дан отдых часа на четыре. Артиллерийские и обозные лошади получили по ведру воды из этого колодца; людям же роздан был весь запас воды, хранившийся в бурдюках и бочонках; но как запас этот был весьма невелик (стакана по два), то начались страдания от жажды. У единственного колодца столпилась масса солдат, персиян и животных. Все вырывали друг у друга воду, кричали и дрались; некоторые в изнеможении лежали на земли и едва слышным голосом могли про износить: воды, воды! су, су! В довершение всего, вода из колодца была вычерпана; пришлось ждать, пока она набежит вновь. Чрез полчаса вода набежала, и люди, находившиеся в бесчувственном состоянии, были приведены в себя.

Часов около двух пополудни отправлена была к Кара-кудуку артиллерия под прикрытием пехоты, а в четыре часа пополудни и прочие войска. Персияне же, более других страдавшие от жажды, остались под прикрытием одной роты пехоты. Когда в их распоряжение был предоставлен колодезь, то они с такою жадностью бросились к нему, что сначала некоторое время не могли достать ни капли воды; все, вместе бросили туда свои ведра, веревки от которых перепутались, произошла драка, беспорядок. Тем временем шесть персиян, карабкаясь по выступам стен колодца, спустились на самое дно его. Им так понравилось там, что ни кто не хотел оставлять своего места, хотя им опускали веревки, чтобы они привязывали себя к ним. Между тем, чрез залезших в колодезь нельзя было вовсе доставать воды. Тогда вынуждены были спустить туда на веревках еще несколько человек, которые силою привязывали их, давали знак на верх и их вытаскивали. При подъеме, один из персиян оборвался, но уцелел.

При движении от Алибека к Кара-кудуку множество людей пристало; везде валялись брошенные арбы и издыхающие быки[246] и лошади; валялись также трупы рогатой скотины, отпущенной на мясные порции отряду из числа отбитой у неприятеля в туркменскую экспедицию. Эта скотина, в числе нескольких тысяч голов, скученная на пастьбе в одном месте у города Ханки, конечно не могла иметь хорошего ухода и уже там начала падать. 300 быков, пригнанных под Хиву, для довольствия мангишлакского отряда, только накануне выступления его, были весьма худы и не могли поправиться по неимению времени. Во время движения в пределах ханства, при больших переходах, скотина не успевала выкармливаться и много ее погибло до Кунграда. В предвидении, что она не выдержит похода по пустыне и вообще что ее будет недостаточно для войск, сделано было распоряжение о покупке баранов в Кунграде.

Поздно ночью собрался отряд к Кара-кудуку. Причины, почему он пострадал на безводном переходе к этим колодцам, заключались в следующем: 1) недостаток водоподъемных средств; 2) слишком большое число войск в одном эшелоне, и 3) несоответственный порядок движения. Опыт похода но пустыне научил, что самое лучшее время для движения от 3 часов утра до 9 и от 4 часов пополудни до 9—10 вечера, когда сравнительно не в такое жаркое время можно делать по 3 и по 3 1/2 версты в час; следовательно, в первый день в течение 12 часов можно было сделать более 40 верст и на другой день до 10 часов утра пройти остальное пространство до Кара-кудука. Двигаясь таким образом, войска в самую жару отдыхали бы на привалах, а потому и потребность в воде была бы меньшая Между тем, выступив в 9 часов утра, т. е. в жару, люди могли делать только по 2 1/2 версты в час, потребность в воде была необыкновенно велика и самый переход мог быть совершен лишь в два дня.

Что касается кавалерии, то она, выступив от озер Ирали-кочкан 23 августа утром, имела привал у подъема Чыбын и рано утром 24 прибыла к Кара-кудуку, потеряв всего одну строевую лошадь.

От каракудукской воды, содержащей в растворе глауберовую соль, в отряде открылись поносы, перешедшие потом в кровавые. Распространение этих последних способствовали также прохладные ночи, которые с подъема на Устюрт сильно давали себя чувствовать. Вследствие этого было сделано распоряжение о том, чтобы войска, если они не находятся в движении, с 5 часов вечера и до 8 часов утра надевали шинели или халаты.

24 августа, часов около 9 утра, прибыл нарочный от генерала Кауфмана с письмом к начальнику отряда, в котором он сообщал, что мир с ханом заключен, что к России отходит правый берег и дельта Аму и что так как с запада граница наша идет по Талдыку и далее на мыс Ургу, от которого направляется по чинку и далее вдоль так называемого старого русла Аму, или по Узбою, то, с прибытием к чинку, можно поздравить войска с вступлением на русскую землю. В заключение бывший главный начальник войск, действовавших против Хивы, просил Ломакина передать его «спасибо» мангишлакскому отряду и «не поминать лихом тех, которые гордятся товариществом кавказцев».