По успокоении Мангишлака управление адаевцами было устроено на тех же основаниях, на каких оно было до передачи этого приставства в ведение кавказского начальства. Главный начальник страны был мангишлакский пристав, он же начальник мангишлакского отряда. Форт Александровский по прежнему не соответствовал своему назначению. Отдаленное положение его от киргизских кочевьев не давало возможности гарнизону иметь на них необходимое влияние, а бесплодность почвы не дозволяла ему сделаться центром оседлого населения. Мангишлакский пристав по-прежнему вынужден был ограничиваться пассивною ролью, как прежде комендант Александровского форта. Рассчитывать на содействие низшей администрации из киргиз нельзя было, так как общность интересов их с подчиненными им киргизами была так велика, что они по необходимости должны были во всем им потворствовать. Это наглядно выразилось в событиях на Мангишлаке, предшествовавших хивинскому походу 1873 года.
Глава II
Распоряжения по подготовке красноводского отряда к хивинскому походу. — Возвращение отряда в Чекишляр. — Причины занятия этого пункта. — Вызов полковника Маркозова в Тифлис и инструкции, данные ему. — Сбор верблюдов на Мангишлаке для красноводского отряда. — События на Мангишлаке в конце января и начале февраля 1873 г. — Причины, послужившие к сформированию мангишлакского отряда. — Зимний поход из форта Александровского.
Упорство хивинского хана в исполнении справедливых и умеренных требований нашего правительства немедленно освободить находящихся в Хиве русских пленных и дать туркестанскому генерал-губернатору объяснение своих прежних поступков, когда на дружественные сношения, с которыми обращался к нему ген. — ад. Фон-Кауфман, Сеид-Магомет Рахим-хан давал уклончивые ответы — было причиною принятого русским правительством решения наказать Хиву[17]. Нападение же партии хивинцев на одну из колонн красноводского отряда у Топиатана, 7 октября 1872 г., и угон части верблюдов, сочтены были за открытие против нас враждебных действий хивинским ханом[18].
После такого факта, достоинство русского государства безусловно требовало дать Хиве почувствовать силу русского оружия. Участие войск кавказской армии в походе на Хиву признавалось, по местным обстоятельствам, необходимым. По мнению главнокомандующего кавказскою армиею, без этого решительного шага со стороны Кавказа, самое пребывание наших отрядов в Красноводске или Чекишляре сделалось бы бесполезным. Между тем, отряд кавказских войск, будучи снаряжен для самостоятельных операций, если бы и достиг Хивы раньше туркестанского и оренбургского отрядов, то этим только упростил бы исполнение общей задачи, облегчив упомянутым отрядам следование по пустыне чрез то нравственное влияние, которое неизбежно произведет на всех кочевников появление русских войск в пределах Хивинского ханства. Кроме того, самое снаряжение кавказского отряда должно обойтись дешевле, чем снаряжение отрядов из Оренбурга или Ташкента.
Так как поход в Хиву предположен был на весну 1873 г., до наступления жаров, то главнокомандующий признал необходимым, еще до возвращения красноводского отряда из рекогносцировки в текинский оазис, начать приготовления к новому походу, дабы окончить их к марту месяцу. Приготовления эти, сделанные в конце ноября и в начале декабря 1872 года, заключались в следующем: 1) интендантству предложено озаботиться: обеспечить всякого рода довольствием красноводский отряд как на месте (в Красноводске и Чекишляре), со времени предполагаемого возвращения его (с 15 декабря), так и в походе, в течение шести месяцев, т. е. по 15 июня 1873 г.; 2) совершенно приготовить к отправлению, около половины февраля, из Петровска и Баку в Красноводск, 6 рот пехоты и 4 орудия, а также, по разъяснении возможных средств и способов довольствия кавалерии, две сотни дагестанского конно-иррегулярного полка две сотни терского казачьего войска, или же только две первые; 3) так как кавалерию, может быть, окажется более удобным перевезти из Петровска в Александровский форт, а оттуда двинуть к Сарыкамышу, на соединение с главными силами красноводского отряда, то об удобоисполнимости этого войти в сношение с начальником мангишлакского отряда; 4) о предстоящей перевозке войск и довольствия предварить общество, «Кавказ и Меркурий», и 5) запросить п. Ломакина, возможно ли приобрести на Мангишлаке, наймом или покупкою, необходимое для похода красноводского отряда число верблюдов, примерно от 4 до 5 тысяч[19].
Последний вопрос — о перевозочных средствах — представлялся наиважнейшим, как в хивинскую экспедицию, так и в предшествовавших ей рекогносцировках красноводского отряда. Самое занятие Чекишляра, еще в конце 1871 года, по окончании первой рекогносцировки Маркозова, вызвано было, главнейшим образом, этим вопросом, не смотря на значительные неудобства чекишлярского рейда[20]. Между низовьями реки Атрека и Гюргена, в течение зимы (декабря, января и февраля), собираются обыкновенно большие массы кочевников, обладающих значительным количеством верблюдов. Маркозов рассчитывал пользоваться от них перевозочными средствами; но опыт 1872 года не оправдал этих ожиданий. По этому Маркозов еще во время своей рекогносцировки, из Кизыл-арвата, в октябре того года, писал в Тифлис, что вследствие неоднократно уже обманутых надежд на добывание верблюдов в ближайших к Красноводску и Чекишляру кочевьях, придется, для приобретения их, обратиться к одному из двух средств: или пригнать их из Мангишлака, или же, по прибытии отряда в Чекишляр, расположить его, зимою, кордоном в небольших укреплениях по Атреку, с целью не пропускать на правый берег этой реки ни одной кочевки. Затем, весною, когда будет истреблен весь подножный корм между Атреком и Гюргеном и юмуды будут спешить переходить на правый берег Атрека для дальнейшего движения на летние кочевки, отряд, расположенный кордоном, не позволит им исполнить этого, и они волею-неволею должны будут дать ему часть своих верблюдов, чтобы спасти от голодной смерти остальных. Хотя верблюды, которых можно получить подобным способом, не могут быть особенно хороши, и Маркозов отдавал преимущество найму их на Мангишлаке, но тем не менее, однако, в виду случайностей, которые могли встретиться на Мангишлаке, при сборе верблюдов, решился возвратиться в Чекишляр[21].
Еще до возвращения красноводского отряда в Чекишляр, Маркозов получил приказание главнокомандующего армиею при первой возможности прибыть в Тифлис, для представления своих соображений и получения окончательных по предположенному походу приказаний. Отряд[22] возвратился в Чекишляр 18 декабря, а 29 числа Маркозов уже прибыл в Тифлис, не более как за три дня до отъезда главнокомандующего с начальником штаба в Петербург. По прибытии в Тифлис, Маркозов ознакомился с сущностью высочайше утвержденного 12 декабря плана действий для наказания Хивы, по которому кавказские войска, при своем наступлении, должны иметь в виду соединиться с оренбургским отрядом до вступления в пределы Хивы, и временем прибытия к хивинским границам всех отрядов назначено 1 мая[23].
На докладе у главнокомандующего Маркозов еще раз повторил свои опасения, впервые высказанные им в Кизыл-арвате в октябре 1872 года[24] на счет невозможности согласования движений красноводского отряда с отрядами других округов. Не говоря уже про то, что отряды разделяло огромное пространство и что установление взаимных сношений между ними было решительно не выполнимо, существовала еще одна капитальная причина, мешавшая приходу кавказского отряда в оазис одновременно с другими отрядами. Чтобы придти к пределам Хивы к маю месяцу, красноводский отряд должен был выступит только во второй половине марта и следовать таким образом по безводной местности в сильную жару, тогда как, во избежание этой жары, он должен был выступить как можно скорее и не позже первых чисел марта. Выйти из Чекишляра рано и ждать в пустыне приближения определенного планом срока, или же прежде временно прибыть к пределам ханства, было одинаково не удобно. В виду этого, Маркозов просил предписать ему идти в ахал-текинский оазис, так как поход этот в равной степени и несомненно оказал бы пользу общему делу. Независимо этого Маркозов высказал свои опасения относительно перевозочных средств: что он мало надеется на приобретение у туркмен верблюдов посредством найма или покупки, что доставка верблюдов из Мангишлака, по дальности расстояния и трудности переправы их чрез Карабугазский пролив, почти невозможна и что он вполне уверен в успехе добычи верблюдов, не только в достаточном числе, но даже с избытком, если ему будет разрешено, хотя на самое короткое время, перейти с частью войск на левый берег Атрека.
Главнокомандующий на эти объяснения заметил, что рано или поздно с текинцами придется иметь решительное столкновение; но если красноводский отряд не примет участия в движении, долженствующем положить конец проискам Хивы против России, то это может оказаться упущением непоправимым, ибо холода на севере могут помешать движению войск из Оренбурга, а туркестанский отряд, без содействия других войск с левого берега Аму-дарьи, может быть задержан на переправе чрез эту реку. «Сколько понимаю я, заметил его высочество, проекта отправления войск одновременно из трех пунктов, по путям мало известным, заключает в самом себе предположение о возможности неудачи для той или другой из двинутых к Хиве колонн. Иначе казалось бы и не было причины направлять их из трех различных, столь отдаленных между собою местностей». Что касается времени выступления отряда в поход, то главнокомандующий разрешил Маркозову на этот счет не стесняться, так как он предполагал исходатайствовать высочайшее утверждение своего распоряжения. Относительно же заявлений Маркозова о верблюдах, его высочество приказал ему употребить все старания к приобретению их путем добровольного соглашения с туркменами, и только в случае крайности, при совершенной неудаче этой меры, воспользоваться поводом грабежей, постоянно производимых кочующими за Атреком туркменами, перейти эту реку и, в виде наказания, отогнать у них верблюдов силою[25].