После дневки 8 числа, во время которой принято было из биш-актинского склада продовольствие, отряд двинулся в Киндерли в следующем порядке.
1) 2 сотни кавалерии — 8 сентября, после полудня, для конвоирования курьера, отправленного на западный берег Каспия с донесениями. Сотни прибыли в Киндерли 9 числа, в 4 часа пополудни.
2) Три сотни кавалерии с ракетною командою, под начальством Квинитадзе, 9 сентября, утром, чрез колодцы Сенек. Сотни прибыли в Киндерли 10 числа, вечером.
3) 3 1/2 роты ширванского полка, под начальством Пожарова, 9 числа, после полудня, тоже чрез Сенек. Колонна прибыла в Киндерли 12 сентября, утром.
4) Три роты, по одной от апшеронского, самурского и ширванского полков, и три полевых орудия, под начальством Буемского, 9 числа, в 2 часа пополудни, по прямой дороге (разработанной) на Арт-каунды, куда и прибыли в 8 часов пополудни 10 числа, т. е. чрез 30 часов. В течение этого времени колонна находилась в движении 21 1/2 часов. В Киндерли она прибыла 11 числа, в три часа пополудни. На дороге умер рядовой самурского полка.
5) Четыре роты апшеронского и одна рота ширванского полков, горный взвод и хивинские орудия, под начальством Гродекова, подняв тяжести на гору у Биш-акты, по разработанной дороге, вечером 9 числа, выступили около полудня 10 числа, и 12 сентября, в три часа пополудни, прибыли в Киндерли. Когда колонна подошла к последнему уступу Кыз-крылган, с которого уже видно море, то войска приветствовали его криками «ура», а хивинские орудия открыли пальбу, на которую отвечали орудия, находившиеся в Киндерли. Персияне тоже радовались, что настал конец их трудному путешествию и что не далеко то время, когда они возвратятся на свою родину.
Во все время движения отряда от колодцев Кущата до Киндерли погода стояла благоприятная: дни были прохладные и иногда пасмурные, а ночи весьма холодные. Халаты оказались весьма полезны, и нижние чины не раз помянули добром Кауфмана.
Немедленно по приходе в Киндерли, все верблюды, с которыми войскам пришлось так долго возиться, были сданы киргизским старшинам, с тем что они могут пользоваться ими для своих работ, а также приплодом от них, но, по требованию, обязуются этих верблюдов представить немедленно, не ссылаясь ни на какие отговорки, что верблюды пали или больны. На верблюдов положены были клейма К (казенный) Все животных оказалось 826 штук. Так как отряд выступил из Хивы с 483 верблюдами, Навроцкий привел с собою 507 штук и на пути до Кунграда куплено было 20 верблюдов, то, следовательно, во время обратного похода пало или брошено в пути 184 верблюда. Прибывшие в Киндерли были весьма сильно изнурены; половина из них имела большие раны на спинах и на боках; в ранах копошились черви, которых нельзя было вывести, по неимению лекарств, смрад от животных был невыносим. В феврале 1874 года из числа 826 верблюдов пало 403 штуки.
Персияне, прикомандированные к частям войск, были отпущены в персидский табор, расположенный недалеко от военного лагеря. Со дня прибытия в Киндерли, всем без исключения персиянам отпускалось в сутки: взрослым 2 фунта муки и 1/8 фунта коровьего масла, а малолетним половина этой дачи. Некоторые из персиян, преимущественно из числа тех, которые во время похода находились при офицерах в качестве слуг, изъявили было желание отправиться в Россию вместе с ними. Но когда прибыл первый пароход для перевозки персиян на родину, все они отказались от своего намерения: некоторые — из желания увидеть свое отечество, другие — из страха быть взятыми в солдаты, как об этом кто то распустил слух между ними. Хотя офицеры и старались растолковать им, что Белый Царь не нуждается в службе таких людей, десятки которых один туркмен ведет на продажу в Хиву или в Бухару, но они были твердо уверены в справедливости приведенного слуха и ни один из них не поехал в Россию.
По случаю счастливого окончания хивинского похода, 14 сентября, в день воздвижения Креста Господня, ровно чрез пять месяцев по выступлении из Киндерли первого эшелона в Хиву, отслужено было благодарственное молебствие; при чем, при возглашении многолетия из всех орудий произведен 101 пушечный выстрел. На том месте, где совершено молебствие при отправлении отряда в поход и по возвращении из него, по мысли отрядного священника, Андрея Варашкевича, поставлена войсками и персиянами из камня большая пирамида в пять сажень высоты и на ней водружен большой деревянный крест. В пирамиду вставлена доска с следующею надписью: