К концу года в «Вестнике Европы» появилась ода Жуковского «Певец во стане русских воинов», получившая значение национальной песни. В следующем году она вышла тремя отдельными изданиями с примечаниями Д. В. Дашкова. Интересен был самый тип новой оды, построенной драматургически в виде речи певца, сопровождаемой хором воинов и выраженной плавным и мелодическим стихом, облекающим в краткие формулы исторические характеристики героев. Ермолов, Милорадович, Воронцов, Орлов-Давыдов и особенно Раевский — вся эта плеяда современников получала в стихах Жуковского некоторый исторический ореол. На молодого поэта должны были произвести впечатление отдельные строфические похвалы героям прошлого — Святославу, Дмитрию Донскому, Суворову, Петру I.
И ты, наш Петр, в толпе вождей.
Внимайте клич: Полтава! [10]
Пушкин, несомненно, был увлечен этой одой нового стиля. В 1814 году он обращается к Батюшкову:
С Жуковским пой кроваву брань
И грозну смерть на ратном поле
Отголоски «Певца во стане русских воинов» довольно явственно различимы в некоторых стихотворениях лицейского периода, как «Воспоминания в Царском Селе», «Наполеон на Эльбе». Возможны и позднейшие реминисценции (например, в эпилоге «Кавказского Пленника»).
Двенадцатый год впервые вызвал в Пушкине живое и конкретное представление о героическом народе, к которому он принадлежал и которому был призван служить своим словом Международная драма обращает Пушкина к творческому осмыслению событий политической современности. Патриотический подъем 1812 года вызвал в поэзии Пушкина интерес к батальной тематике, а в его личной жизни влечение к военной деятельности:
От первых лет поклонник бранной славы,
Люблю войны кровавые забавы… —