На лестнице послышался стук костылей, это поднимался Вороненко.
— Разрешите, товарищ начальник, обратиться? — насмешливо спросил он.
Вайнтрауб сразу успокоился и спросил:
— А, Витя, ну как дела? — Он почти всему населению города говорил «ты», потому что все сорокалетние и тридцатилетние когда-то мальчишками лечились у него.
— Вот ножку оторвало, — сказал, усмехаясь, Вороненко. Он о своей беде всегда говорил усмехаясь, стыдясь её.
— Ну как, книжку прочли? — спросил Борис Исаакович.
— Книжку? — переспросил Вороненко; он всё время усмехался, морщился. — Какого хрена книжку, вот будет нам знаменитая книжка.
И Вороненко вдруг нагнулся к ним, лицо его стало спокойно, неподвижно. Негромко и неторопливо он произнёс:
— Немецкие танки прошли через железнодорожное полотно и заняли деревню Малые Низгурцы, это примерно километров двадцать на восток.
— Восемнадцать с половиной, — сказал доктор и спросил: — Значит, эшелон не уйдёт?