Мощные тягачи волокли орудия по деревенской улице. Среди белых мазаных хаток, маленьких деревенских палисадников, засаженных курчавым золотым шаром и красным, горящим в лучах захода, пионом, среди сидящих на завалинках женщин и белобородых стариков, среди мычания коров и пёстрого собачьего лая, странно и необычно выглядели огромные пушки, плывущие по мирной вечерней деревне.
Возле небольшого мостика, стонавшего от страшной, непривычной тяжести, стояла легковая машина, пережидавшая, пока пройдут пушки. Шофёр, привыкший, очевидно, к такого рода остановкам, с улыбкой оглядывал пьющего из каски бойца. Сидевший рядом с ним батальонный комиссар то и дело смотрел вперёд — виден ли хвост колонны.
— Товарищ Богарёв, — сказал шофёр с украинским выговором, — может, поночуем здесь, а то стемнеет скоро.
Батальонный комиссар покачал головой.
— Надо спешить, — сказал он, — мне необходимо быть в штабе.
— Всё равно ночью не проедем по этим дорогам, в лесу ночевать будем, — сказал шофёр.
Батальонный комиссар рассмеялся.
— Что, молока захотелось?
— Ну, и что же, ясное дело — выпить молока, картошки бы жареной поели.
— А то и гусятины, — сказал батальонный комиссар.