Мерцалов посмотрел на Бабаджаньяна и сказал:
— Согласен, бить так бить! Долго рассуждать я не люблю.
Он подошёл к артиллеристам.
— Товарищи шахматисты, придётся вас оторвать. Пожалуйте-ка сюда.
Они вместе склонились над картой.
— Ясно, они хотят перерезать шоссе — тут ведь не больше сорока километров — и выйти в тыл армии.
— В этом всё значение нашей операции, — сказал начальник штаба, — имейте в виду, что командующий армией лично следит за всем этим делом.
— Вчера по радио немцы кричали: «Сдавайтесь, красноармейцы, сюда прибыли наши огнемётные танки, мы сожжём всех, а кто сдастся, пойдёт домой», — сказал командир дивизиона Румянцев.
— Нагло ведут себя, — сказал Мерцалов, — до обидного нагло: спят раздетые — а я вот, уже которые сутки сапог не снимаю, — ездят, собаки, по фронтовым дорогам с зажжёнными фарами.
Он задумался и прибавил: