— Мы приехали. Он со своей молодухой спать ложились. Аккуратно так всё постелились, пол-литра на столе пустые, две стопочки, свининки жареной поели.
— Да её треба було бзабрать, лядачу, та расстрелять з ним$7
— Сапогами забить! — сказал худой боец с измученным лицом и больными лихорадочными глазами.
Мерцалов подошёл к дезертиру. Вспомнился ему весь горький день — пшеница, небо, старуха с мальчишкой, укорявшие отходящие войска, и сказал он впервые в жизни тяжёлые, страшные слова:
— Расстрелять перед строем!
Ночью он не спал. «Нет, не согнусь я, — говорил он, — есть во мне сила для этой войны».
XVII. Комиссар
Утром к Богарёву пришёл Мышанский.
— Здравствуйте, товарищ комиссар, — радостно сказал он, — вот встреча так встреча!
Пришедшие с ним люди были не бриты, в порванных гимнастёрках. Сам Мышанский выглядел немногим лучше своих бойцов. Он спорол с воротника знаки различия, крючок и верхние пуговицы гимнастёрки были вырваны, бывшие раньше при нём полевая сумка и планшет отсутствовали, он их, очевидно, бросил, чтобы не иметь командирского вида, даже револьвер он вынул из кобуры и сунул в карман брюк.