Водитель открыл дверцу, придерживая её рукой, оглянулся и произнёс:
— Всё!.. Спустил задний скат, вот вам и не ждёт,— и стал притормаживать, выруливать машину в сторону от дороги, к пыльным деревцам.
— Ничего,— утешил его Крымов.— Лучше здесь, хуже, если на переправе.
Семёнов поглядел на вырытую кем-то неглубокую щель и улыбнулся.
— И верно — удачно остановились.
Деревца, у которых они остановились, были ещё молоды, а листья на них стали совершенно белыми от пыли, седыми. Очевидно, многое пришлось им повидать за последнее время — они стояли вблизи развилки дороги.
Колонны машин, конные обозы тянулись на восток. Раненые шли в запылённых бинтах, некоторые в гимнастёрках без пояса, ремни у них были перекинуты через шею и поддерживали забинтованные руки. Одни шли, опираясь на палочку, другие несли в руке кружечку или пустую консервную баночку. На этой дороге не нужны были личные вещи, даже самые ценные и дорогие; человек нуждался в хлебе, кружке воды, табаке и спичках, а всё остальное, будь то даже новые хромовые сапоги, не годилось.
Раненые шли, лишь изредка поглядывая по сторонам, где бы, не сворачивая далеко с дороги, черпнуть кружечкой воды. Шагали они молча, не разговаривая друг с другом, не окликая тех, кто их обгонял, ни тех, кого они обгоняли…
В стороне от дороги велись оборонные работы. Под большим степным небом женщины в белых платочках копали окопы. Они то и дело поглядывали вверх: «не летит ли паразит».
Солдаты, уходившие с запада на восток, смотрели на противотанковые рвы, на проволоку, на огневые точки, окопы, блиндажи — и шли мимо.