В первые дни занятий его подавили сложность и многообразие оружия — винтовки, автоматы, гранаты, ротные миномёты, ручные и станковые пулемёты, противотанковые ружья… Он прошёл в соседние подразделения и осмотрел полковые и дивизионные пушки, зенитные пулемёты и противотанковые орудия, тяжёлые полковые миномёты, противопехотные и противотанковые мины, издали оглядел рацию, гусеничные тягачи…
Это было огромное и богатое хозяйство одной лишь стрелковой дивизии, и Вавилов сказал своему соседу по нарам Зайченкову:
— Я по старой армии помню — такого вооружения никогда в России не было… Это ж тысячи заводов нужны!
— А если бы царь купил его, всё равно никто бы им не овладел. Тогда мужик только и знал: запречь лошадку, распречь лошадку. А теперь в армию идёт народ технический: трактористы да мотористы, слесаря, шофёры… Вот Усуров наш: был шофёром в Средней Азии, пришёл в армию — и сразу стал водителем на гусеничном тягаче.
— Чего же он с нами в пехоте? — спросил Вавилов.
— Это уж частность,— ответил Зайченков,— он сменял разика два керосин на вино, и его комиссар полка в стрелковую роту перевёл.
Вавилов, усмехнувшись, сказал:
— Это частность порядочная.
Они уже выяснили, кто какого года, сколько у кого детей, и Зайченков, узнав, что Вавилов ездил в район в отделение банка по колхозным денежным делам, почувствовал к нему снисходительное дружелюбие старшего бухгалтера лесосклада к сельскому счётному работнику.
На первых занятиях он помогал Вавилову и даже выписал ему на бумажке названия частей автомата и гранаты.