Весь народ сразу понял, что война с немцами будет великой войной, что принесёт она большую кровь и большие слёзы.
Когда летом 1941 года гитлеровцы напали на Россию, Вавилов сказал жене:
— Гитлер хочет забрать советскую землю, он весь земляной шар для себя пахать хочет.
Вавилов называл землю не земным, а земляным шаром, потому что вся земля была для него огромным полем, которое народу надлежит вспахать и засеять в дружном, общем труде.
На советскую народную землю, на крестьян и рабочих пошёл войной Гитлер.
Дивизия, пока шло учение и пополнение, стояла за городом, и всё время приходилось копать землянки, прокладывать дороги, рубить лес, тесать брёвна.
Во время работы забывалась война, и Вавилов расспрашивал людей о довоенной мирной жизни: «Ну как земля у вас, как родит пшеница? Как насчёт засухи? А просо вы сеете? Картошки хватает?» Много пришлось видеть ему народа, бежавшего от немцев: стариков, девушек, перегонявших скот на восток, трактористов, вывозивших имущество колхозов с Украины и Белоруссии. Попадались люди, бывшие под немцем и сумевшие уйти к своим через линию фронта, их он особенно выпытывал о том, как живут на оккупированной территории.
Он сразу понял нехитрый фашистский бандитский приём в деревне: из машин ввозили немцы только молотилки, из товаров — камешки для зажигалок: на камешки Гитлер хотел обменять всю русскую землю; Вавилов понял, к чему приводил фашистский порядок — пятихатки, десятихатки, объединённые нагайкой гебитскомиссара{72}. Дело было не в желании немцев вспахать весь «земляной» шар, дело было простое — обмолотить чужую пшеницу.
Вначале всё подмечавший ротный народ посмеивался над Вавиловым.
— Гляди,— говорили красноармейцы,— наш колхозный активист опять мужика задержал, опрос снимает.