— Сталинград! — сказал корреспондент «Известий» и заговорил о том, что в городе построен первенец пятилетки, что оборона Царицына в двадцатом году — одна из самых героических страниц нашей истории.
— Помните, ребята,— сказал Болохин,— Военный совет в Филях, как он описан у Толстого?
— Конечно, помню, гениально,— поспешил ответить Збавский, не помнивший этих страниц.
— Помните, как говорили на Военном совете в Филях: «Неужели сдадим Москву, священную и древнюю столицу России?» А Кутузов ответил: «Правильно, верно, священная, но я ставлю вопрос военный: можно ли защищать населённый пункт Москву вот с таких-то и таких-то позиций?» И сам ответил: «Нет, нельзя». Понятно?
Он указал рукой на дверь — и все невольно подумали: может быть, в это время происходит заседание Военного совета, такое же, как происходило осенью 1812 года в Филях.
Все находившиеся в приёмной поднялись, когда из кабинета командующего стали выходить генералы, участники заседания.
Рыжов — небольшого роста седеющий человек,— судя по бронзово-красному загару, больше времени проводил под степным солнцем, чем в штабных кабинетах.
— Простите, товарищи, задержал вас,— сказал он,— сами понимаете: вызвал командующий, Военный совет.
Он пригласил журналистов в маленькую душную комнату, ярко освещённую электричеством. Корреспонденты, шумно усаживаясь, стали вынимать из планшетов и полевых сумок бумагу и блокноты.
Ударив большой ладонью по столу, генерал строго, коротко сказал: