Он поглядел Болохину в глаза и, точно заканчивая спор с ним, сказал:
— Вот, товарищ писатель, умирать мы не хотим, и смерть для нас не праздник, а Сталинград никогда не сдадим. Стыдно нам было бы перед всем народом.
И, опёршись ладонями на стол, привстал, искоса поглядев на ручные часы, и качнул головой.
Выходя из кабинета, Болохин шёпотом сказал товарищам:
— По-видимому, сегодня история не хочет повторяться.
Збавский взял Болохина под руку.
— Кстати, слушай, Болохин, у тебя есть лишние талоны на бензин, дай мне, а получим лимит на следующий месяц,— честное слово, в тот же час отдам.
— Ладно, ладно, дам,— торопливо сказал Болохин.
Волнение охватило его. Понимание своей ошибки радовало, а не печалило корреспондента… Он ощутил, что вопрос, который представлялся ему ясным, не только военный, оперативный, тактический.
Чьи взгляды выражал генерал?