— Немедленно, ты знаешь, я не паникёрка.
Софья Осиповна, шумно всплескивая, стала вылезать из ванны, сердито приговаривая:
— Лезешь, словно бегемот из бассейна…— и, вздыхая, прибавила: — А я собиралась завалиться спать до завтра, двое суток не спала!
Ей показалось, что Александра Владимировна ответила ей, но уже не слыхала ответа — раздались первые разрывы бомб. Она распахнула дверь и крикнула:
— Беги вниз, я нагоню тебя, только ключи оставь!
Ухо уже не различало разрывов, один долгий, плотный звук заполнил пространство. Когда Софья Осиповна через несколько минут вошла в комнату, пол был покрыт осколками стекла, кусками обвалившейся штукатурки, опрокинутая настольная лампа раскачивалась, как маятник, на шнуре.
Александра Владимировна стояла перед раскрытой дверью в зимнем пальто и берете. Она смотрела на книжные полки, пустые постели дочерей и внука, на столы, на Женины картины, висевшие на стенах.
Софья Осиповна, торопливо надевая шинель, невольно заметила этот долгий взгляд.
— Идём, идём, зачем ждала меня! — крикнула Софья Осиповна.
Александра Владимировна повернула к ней печальное, бледное лицо и, вдруг улыбнувшись, сказала: