Семёнов резко затормозил автомобиль.
— Что случилось? — вскрикнула Софья Осиповна.
— Сигналят остановиться, вон фонариком светят,— сказал Семёнов, указывая на людей, стоявших посреди дороги, один из них поднял красный карманный фонарь.
— Боже мой! — сказала Софья Осиповна.
Несколько человек с поблёскивающими автоматами окружили машину, и один из них с расстёгнутым на груди кителем, направив на помертвевшего Семёнова оружие, негромко и властно сказал:
— He, ruki werch! Sdawajsia!
Мгновение длилась ужасная, каменная тишина, та тишина, во время которой задержавшие дыхание люди осознали, что малые случайности, определившие эту поездку, вдруг превратились в непоправимый и ужасный рок, решивший всю их жизнь.
Вдруг заголосила Агриппина Петровна:
— Вы меня не трогайте, я в прислугах жила, я у него, вот у этого, за кусок хлеба в прислугах жила!
— Still, Schweinehünde![22],— крикнул немец и замахнулся автоматом.