— Соколова ты давно видела?
— Позавчера заходил, он был поражён, узнав, что ты в Челябинске.
— Неприятности?
— Нет, всё, говорит, хорошо. Просто соскучился по тебе. Постоев заходил на днях, смеялся над твоей приверженностью к дому, рассказывал, что ты в Москве не хотел и дня прожить в гостинице, как же ты питался — всё время всухомятку?
Он пожал плечами:
— Вот видишь, не погиб.
— Ты расскажи мне о Челябинске, как там, интересно тебе было?
Штрум стал рассказывать. И за всё время разговора ни он, ни она не заговорили о Марии Николаевне и Анне Семёновне, но думали о них, о чём бы ни шёл разговор, и каждый знал и чувствовал это.
И только поздно ночью, когда Штрум, вернувшись из института, подошёл к жене, она сказала:
— Витенька, нету Маруси… и твоё письмо об Анне Семёновне я получила.