Он вошёл в дом, когда Инна Васильевна, торопливо прибрав со стола, собиралась на работу — занятия в школе начинались через двадцать минут. Оглядев мужа быстрым, внимательным взглядом, укладывая в портфель детские тетради, которые она взяла накануне на проверку, а в сумку — бидончик и стеклянную банку, так как после занятий рассчитывала зайти в распределитель, она скороговоркой произнесла:
— Ваня, чайник горячий под подушкой, хлеб в тумбочке, хочешь кашу — кастрюля в сенях…
— А Маша где?
— Маша у соседей. Ей Доронина старуха молока даст, а в обед суп разогреет. Я часам к пяти приду.
— Ох, а писем от брата всё нет,— вздохнул Новиков.
— Я уверена, что в ближайшие дни будет письмо от Петра,— сказала Инна Васильевна.
Она направилась к двери, но неожиданно повернулась, подошла к мужу, положила руки на его широкие плечи, и утомлённое, тронутое морщинками лицо её стало миловидно и молодо от нежной, милой улыбки.
— Ванечка, спать ложись, такой работы и с твоей силой не выдержать,— тихо произнесла она.
— Ничего,— ответил он,— мне нужно в рудоуправление пойти. С Машей вместе сходим.
Она приложила его большую шершавую ладонь к щеке и рассмеялась.