Степан Фёдорович возбуждённым голосом стал рассказывать, как встретился с Андреевым,— тот шёл от переправы к СталГРЭСу по шоссе, и Спиридонов узнал его, остановил автомобиль.
— Неукротимый старик,— говорил Степан Фёдорович,— ты подумай, Вера. Два дня назад рабочих перевезли с завода на левый берег, под немецким пулемётным огнём переправляли, отправили в Ленинск, а он не поехал, а ведь жена, и внук, и невестка в Ленинске. Пошёл пешком до Тумака, сел с бойцами в лодку и снова в Сталинград приехал.
— Работа у вас найдётся для меня, Степан Фёдорович? — спросил Андреев.
— Найдётся, найдётся,— ответил Спиридонов,— приспособим, дела хватит. Вот неукротимый старик, и не похудел даже, и выбрит чисто.
— Боец один утром перед переправой брился и меня побрил. Как он вас тут, бомбит?
— Нет, больше артиллерией, как только дымить начнём — и он молотить начинает.
— На заводах жутко бомбит, головы не подымешь.
Андреев смотрел, как Вера ставила на стол чайник, стаканы, и проговорил негромко:
— Хозяйкой у вас стала Верочка.
Спиридонов улыбнулся дочери и сказал: