— Я попытаюсь, попрошу в штабе армии, может быть, удастся телеграмму дать в Казань,— сказал Степан Фёдорович.
Он достал из ящика письменного стола флягу и налил две большие рюмки — себе и Андрееву, а третью, поменьше — Вере.
— Я не буду,— быстро и решительно сказала Вера.
— Что ты, Вера, за встречу,— сказал отец,— полрюмки хотя бы.
— Нет, нет, не хочу, то есть не могу.
— Вот всё меняется,— сказал Спиридонов,— девчонкой была — самое большое удовольствие на именинах рюмку вина выпить: смеялись, говорили «пьяницей будет». А тут вдруг не хочу, то есть не могу.
— Как я рада: Серёжа жив, здоров! — сказала Вера.
— Ну что же, давай, Павел Андреевич,— сказал Спиридонов и посмотрел на часы.— А то мне на станцию нужно.
Андреев встал, взял рюмку своей большой, недрожащей рукой.
— Вечная память Марии Николаевне,— громко произнёс он.