— Мне в штабе сказали: опять немцы продвинулись к Купоросной балке, надо тебе уезжать, Вера, надо. Боюсь за тебя. Ты одна теперь у меня. Я перед мамой за тебя отвечаю.
— Ты ведь знаешь, я не поеду, зачем говорить об этом.
Они некоторое время молчали, оба глядели в темноту: отец, чувствуя, что дочь не спит, она, чувствуя, что отец не засыпает, думает о ней.
— Чего ты вздыхаешь? — спросил Степан Фёдорович.
— Я рада, что Павел Андреевич к нам пришёл,— сказала Вера, не отвечая на вопрос отца.
— Меня сейчас Николаев спрашивает: «Что это с Верочкой нашей? Что с ней творится?» Ты о лётчике своём волнуешься?
— Ничего со мной не творится.
— Нет, нет, я и не спрашиваю.
Они снова замолчали, и опять отец чувствовал, что дочь не спит, лежит с открытыми глазами.
— Папа,— вдруг громко сказала Вера,— я должна тебе сказать одну вещь.