Ли Куй с достоинством вошел в шатер. Ма Чао сидел неподвижно.
— Ты зачем явился? — вдруг выкрикнул он.
— Для переговоров.
— Видишь? Вот у меня в ножнах недавно отточенный меч, и если ты будешь болтать лишнее — его остроту испытаешь на своей шее! Понял? — угрожающе произнес Ма Чао.
Ли Куй громко рассмеялся в ответ.
— Ваша гибель близка, полководец! Боюсь, что не придется вам испробовать свой меч на моей шее!
— Отчего же мне грозит гибель? — спросил Ма Чао.
— Слышал я, что даже любитель безобразного не смог бы отрицать красоты Си-ши из княжества Юэ, а от любителя красивого не смогло бы укрыться безобразие У-янь[86] из княжества Ци, — отвечал Ли Куй. — «Солнце, дойдя до зенита, клонится к закату, полная луна идет на ущерб». Это закон, единый для всего мира. Вы мстите Цао Цао за смерть своего батюшки и при воспоминании о Лунси в ярости скрежещете зубами. Перед вами стена, и вы остались в одиночестве. Пойти вперед? Все равно вы не спасете Лю Чжана и не прогоните Лю Бэя из Сычуани. Назад? Ян Сун не допустит вас к Чжан Лу. Если вы вновь понесете такое же поражение, как прежде на реке Вэйшуй, какими глазами вы будете смотреть на народ Поднебесной?
— Вы правы, — опустив голову, ответил Ма Чао. — У меня нет выхода.
— Если вы согласны выслушать меня, то прогоните воинов, которых спрятали за шатром, — сказал Ли Куй.