— Мой военачальник Хуан Цзу у них в лагере, как я могу оставить его? — возразил Лю Бяо.
— Разве не стоит отказаться от этого разини Хуан Цзу, чтобы взять Цзяндун?
— Мы с Хуан Цзу большие друзья, и было бы нечестно поступить так, — заявил Лю Бяо.
Он согласился обменять тело Сунь Цзяня на Хуан Цзу, и Хуань Кай уехал обратно. Сунь Цэ освободил Хуан Цзу и, получив дорогой ему гроб, возвратился в Цзяндун, где с почетом похоронил отца у истоков реки Цюйэ.
Сунь Цэ решил собрать вокруг себя мудрецов и ученых, он был очень милостив к тем, кто честно служил ему, и вскоре со всех сторон к нему стали стекаться самые выдающиеся люди.
Дун Чжо в это время находился в Чанане; узнав о том, что Сунь Цзянь погиб, он воскликнул:
— Я избавился от недуга, который подтачивал мое сердце! — и, обратившись к окружающим, как бы невзначай спросил: — Сколько лет сыну Сунь Цзяня?
— Семнадцать, — сказал кто-то, и Дун Чжо перестал о нем думать.
С тех пор Дун Чжо еще более возомнил о себе и стал буйствовать безудержно. Он присвоил себе титул шан-фу[12] и во всем старался подражать Сыну неба. Он пожаловал своему младшему брату Дун Миню высокий военный чин и титул Хуского хоу, а племяннику Дун Хуану — звание ши-чжуна и начальника дворцовых войск. Все остальные из рода Дун независимо от их возраста получили титулы хоу.
В двухстах пятидесяти ли от Чананя Дун Чжо заложил крепость Мэйу, на строительство которой согнали двести пятьдесят тысяч крестьян. Стены крепости по высоте и толщине не уступали чананьским. В Мэйу были дворцы и склады с запасами провианта на двадцать лет. Дун Чжо выбрал восемьсот молодых и красивых девушек из народа, нарядил их в золото и парчу, украсил жемчугами и яшмой, и вместе с семьями поселил во дворце. В Чанань Дун Чжо наезжал один-два раза в месяц. Сановники выходили встречать и провожать его за стены дворца. Дун Чжо раскидывал тут шатер и устраивал пиры.