— Что они приносят в жертву? — спросил Чжугэ Лян.
— Раньше жертвоприношения составляли сорок девять человеческих голов, — отвечал Мын Хо, — да еще несколько черных волов и белых баранов. После таких приношений духам ветер сразу утихал и, кроме того, несколько лет подряд бывал богатый урожай.
— Война окончена, и было бы неразумно опять убивать людей, — возразил Чжугэ Лян и, сев в свою коляску, отправился на берег реки Лушуй.
Волны реки неистово бушевали. Чжугэ Ляна охватила тревога. Он разыскал местных жителей и стал их расспрашивать, как утихомирить реку.
— После того как вы, господин чэн-сян, перешли на наш берег, мы каждую ночь слышим стоны демонов и духов, — отвечали жители. — Вопли эти не прекращаются от заката солнца до самого рассвета. В дымке испарений даже видны эти духи. Они приносят большие беды; в этом месте никто не смеет переправляться через реку!
— Во всем виноват я, — произнес Чжугэ Лян. — В реке погибло много воинов военачальника Ма Дая и маньских войск. Их обиженные духи теперь и бесчинствуют. Придется мне принести им жертвоприношение.
— По местному обычаю в жертву приносят сорок девять человеческих голов, — сказали жители. — После этого недовольные духи скрываются и затихают.
— Я больше не буду убивать людей! — вскричал Чжугэ Лян. — А если духи погибших недовольны, так я знаю, что делать!..
Вызвав к себе походных поваров, Чжугэ Лян приказал им зарезать быка и лошадь, а потом сделать из теста шары, напоминающие человеческие головы, и начинить их мясом. Эти шары назвали «маньтоу», что значит головы маньцев.
Ночью на берегу реки Лушуй установили столик с благовониями, приготовили всё необходимое для жертвоприношения, зажгли сорок девять светильников и разложили в один ряд сорок девять маньтоу.