— Это не больше, как куча глиняных кур и собак! — махнул рукой Гуань Юй.
— А вон тот, в расшитом халате, Янь Лян, — продолжал Цао Цао.
— Сдается мне, что он выставил свою голову на продажу! — произнес Гуань Юй, бросив взгляд в указанном направлении.
— Не хвалитесь преждевременно! — предупредил его Цао Цао.
— Пусть я бездарен, но я хочу перед всем войском срубить ему голову и преподнести ее вам, — заявил Гуань Юй.
— В армии словами не шутят, не забывайте об этом! — предостерег его Чжан Ляо.
Гуань Юй вскочил на коня, выхватил меч и помчался вниз с холма. Налившиеся кровью глаза его округлились, нахмурились шелковистые брови. Прославленные хэбэйские воины расступились, словно волны, и Гуань Юй устремился к Янь Ляну. Тот не успел и пальцем шевельнуть, как Гуань Юй оказался возле него. Сверкнул меч, и доселе непобедимый воин рухнул с коня.
Гуань Юй соскочил на землю, отрубил голову врага, повесил ее на шею своего коня и снова вскочил в седло. Все это произошло как будто в безлюдном месте. Хэбэйские воины впали в смятение. Воспользовавшись этим, Цао Цао ударил на них. Убитых невозможно было счесть. В руки Цао Цао попало множество коней и оружия. Гуань Юй поднялся на холм и положил перед Цао Цао голову Янь Ляна. Военачальники были в восторге.
— Да это же чудо-герой! — восклицал Цао Цао.
— Ну что я такого сделал, о чем стоило бы говорить? — удивился Гуань Юй. — Вот мой младший брат Чжан Фэй перед стотысячной армией отрубил голову одному военачальнику так быстро и легко, словно полез в свой мешок и что-то вынул оттуда!