— Недавно его матушка прислала ему письмо и вызвала в Сюйчан, — произнес Лю Бэй.
— Тут какая-то хитрость со стороны Цао Цао! — взволновался Сыма Хуэй. — Я хорошо знаю матушку Сюй Шу: она ни за что на свете не согласилась бы написать такое письмо, даже если бы ее бросили в темницу! Ах, лучше бы Сюй Шу не уходил отсюда! Тогда еще можно было бы надеяться, что его матушка останется в живых, а теперь она безусловно погибнет!
Лю Бэй изумился, не понимая, почему это может случиться.
— А вот почему, — объяснил Сыма Хуэй, заметив его недоумение. — Матушка Сюй Шу — женщина высоких взглядов, и она не пожелает жить после того, как ее сын совершил позорный поступок!
— Не скажете ли вы мне, кто такой наньянский Чжугэ Лян? — спросил Лю Бэй. — Его назвал мне перед отъездом Сюй Шу…
— Ах, зачем же он еще тащит другого! — усмехнувшись, воскликнул Сыма Хуэй. — Решил сам уйти — на то его воля, и делу конец!
— Почему вы так говорите? — не понял его Лю Бэй.
— Чжугэ Лян близок с Цуй Чжоу-пином из Болина, Ши Гуан-юанем из Инчуани, Мын Гун-вэем из Жунани и с Сюй Шу, — объяснил Сыма Хуэй. — Они составляют как бы единый кружок, и только один Чжугэ Лян независим во взглядах. Когда они беседуют, Чжугэ Лян часто сидит в сторонке и, обхватив колени руками, напевает. Потом вдруг укажет на друзей рукой и воскликнет: «Друзья мои, если бы вы пошли на службу, то непременно получили бы высокие должности!» А когда те спрашивают его, что он этим хочет сказать, Чжугэ Лян только улыбается в ответ. Он обычно сравнивает себя с Гуань Чжуном и Ио И, но мудрость его никто измерить не может.
— Почему в Инчуани так много мудрецов? — спросил Лю Бэй.
— Еще в давние времена астролог Инь Куй предсказал, что будет так, когда увидел множество ярких звезд, скопившихся над Инчуанью, — ответил Сыма Хуэй.