— Раз вы рискуете своей жизнью, то могу ли я жалеть свою! — воскликнул он. — Так должен поступать доблестный муж, — иначе чем он будет отличаться от гнилого дерева?
Хуан Гай вскочил с постели и с благодарностью поклонился другу.
— С этим делом медлить нельзя, — сказал Кань Цзэ.
— Письмо уже готово! Вот оно, — ответил Хуан Гай.
Кань Цзэ взял письмо и, переодевшись рыбаком, в ту же ночь в небольшой лодке отправился на северный берег Янцзы. Ко времени третьей стражи он был уже неподалеку от лагеря Цао Цао. Ночь была звездная; стража, наблюдавшая за рекой, заметила приближавшуюся лодку и задержала ее. Об этом немедленно доложили Цао Цао.
— Это не рыбак, а лазутчик! — воскликнул тот.
— Он называет себя военным советником из Восточного У и заявляет, что привез вам секретное письмо, господин чэн-сян, — сказали воины.
— Хорошо, посмотрим! Приведите-ка его сюда! — распорядился Цао Цао.
Шатер был ярко освещен светильниками. Цао Цао сидел, облокотившись на столик, когда ввели Кань Цзэ.
— Зачем пожаловали, господин советник Восточного У? — спросил Цао Цао.