— А то, что ты ничего не смыслишь в стратегии и не понимаешь самых простых истин!
— В чем же я допустил ошибку? — спросил Цао Цао.
— Нет, я умру, вот и все! Не стоит тебе объяснять, раз ты так груб с учеными людьми,
— Но если ты приведешь убедительные доказательства, я отнесусь к тебе с уважением! — пообещал Цао Цао.
— В таком случае скажи, кто станет указывать срок, собираясь покинуть своего господина и перейти к другому? — спросил Кань Цзэ. — Предположим, Хуан Гай написал бы, что перейдет к тебе тогда-то, но по тем или иным причинам не смог бы этого сделать. Ты бы, конечно, его ждал, замысел был бы раскрыт, и делу конец! Разве не ясно, что в таких делах сроки не устанавливают? Тут приходится ловить удобный момент. А ты, не понимая простой истины, хочешь убить ни в чем не повинного человека! Ну, разве ты после этого не невежда?
— Простите меня! — сказал Цао Цао, изменив тон и вставая со своей цыновки. — Я сразу не разобрался и незаслуженно обидел вас.
— Признаться, я тоже хотел перейти на вашу сторону, — произнес Кань Цзэ. — Неужели вы и в этом увидите только притворство?
— О, нет! Наоборот, я буду очень счастлив! — воскликнул обрадованный Цао Цао. — Если вы с Хуан Гаем совершите великие подвиги, вас ждут такие награды, каких еще никто у меня не получал!
— Мы будем служить вам не ради титулов и наград, а потому, что этого требует небо! — заявил Кань Цзэ.
Цао Цао угостил Кань Цзэ вином. Через некоторое время в шатер вошел какой-то человек и что-то шепнул на ухо Цао Цао.